Приятные воспоминания (Good memories)

[Nick_96]

Еще один фанфик Inf_guard`a, написан в августе 2008 года. Сюжет:

Лила опять по своей самоуверенности влезла в крупные неприятности и может погибнуть. Ей приходится раз за разом переживать кошмары своего прошлого; спасти её можно но способ никак нельзя назвать простым и гуманным.

Был и арт, и тема с обсуждением, если судить по архивной теме - http://archive.simpsons.org.ru/index.php?showtopic=9144&view=findpost&p=150212, но, к сожалению, ни то ни другое не сохранилось. 

[Enjoy]

Nick_96
Фанарт выглядел примерно так, только вместо Синдзи на стульчике сидела Лила в точно такой же позе.

Жаль, не могу помочь самой картинкой, но ведь это лучше, чем ничего? Однажды встретишь в Интернете по-грустному скрюченную Лилу - и сразу поймешь, что она отсюда.

[Nick_96]

Приятные воспоминания.

Пролог: правила игры без правил.
Текущий момент(3004 год)

Тишина в комнате отдыха «Планет экспресс» была разрушена оглушительным гимном Ямайки в исполнении мобильника Конрада. Присутствующие Зойдберг, Эми и Фарнсуорт одновременно посмотрели на бюрократа. Тот вытащил трубку, увидел незнакомый ранее номер и сказал:
- Я вас слушаю… Да, это Планет экспресс… Что произошло?… Где именно?… В каком отделении?… Да, мы скоро будем.
Убрал телефон и направился к двери, по дороге сообщив:
- Думаю, профессор, корабль вы сегодня в свое распоряжение так и не получите. Команда сейчас в центральном госпитале, судно запарковано там же.
- Что случилось? – вопрос получился хоровым.
- Не знаю. Какой-то инцидент в рейсе. Один из них сейчас в тяжелом состоянии. В психиатрическом отделении имени профессора Хидеаки, почему-то…
- Это точно Фрай. – Уверенно заявил профессор. – У нас в семье это часто случается…
- А может, тут дело в их вчерашней ссоре? – задала вопрос Эми, пытаясь найти ключи от машины.

Четверо быстро шли по госпиталю. Указанная дверь оказалась в самом конце длинного коридора. По стенам были развешены портреты: трое подростков, четверо взрослых, некоторые отличались весьма необычным цветом волос или глаз. И подпись под каждым изображением: «Вы думаете, что у вас проблемы с психикой? Посмотрите на них!» Рядом с нужным им кабинетом скучал в одиночестве Бендер. Услышав коллег, робот обернулся, потом наставил палец на Гермеса и быстро заговорил:
- Ты! Почему ты нас не предупредил? Ты ведь знал, что такое случится! Почему не сказал нам? Решил не волновать зря, да? А если бы я туда отправился вместо…
- Эй, стой! Да что случилось-то? Я вас обо всем предупредил. – Ямаец начал загибать пальцы. - Гигантские стрекозы-людоеды, разрывные одуванчики, дождь из кипящей ртути. Я вас обо всем честно предупредил, вся информация была в компьютере судна. И где эти двое?
- Там они, в кабинете. Не увиливай! Одуванчики, стрекозы… А как же сфера, гори она в аду?
- Какая еще сфера?
- Радужная, красивая такая. Она до корабля не дотянула метра три. Так и то нас рикошетом скрутило на несколько минут. А каково было в самом эпицентре, я и представить боюсь. Что если бы там стоял я?
- А кто там оказался? – Спросила Эми.
Ответить Бендер не успел. Открылась дверь, выглянул доктор, высокий, лет пятидесяти, но при этом совершенно седой. Он был в халате поверх темного костюма. Оценивающе взглянув сквозь тонкие очки на всю компанию, сказал:
- Уже прибыли? Я доктор Биркин. Вильям. Начальство и родственники, прошу за мной, остальные ждите здесь.
В кабинет вошел только Фарнсуорт. Как начальство и единственный родственник.

- Проходите, уважаемый профессор. Кстати, это ведь вам на прошлой неделе Никсон вручил медаль за борьбу с глобальным потеплением? Ладно, разговор у нас будет долгим. А вы покиньте кабинет. Вы не относитесь ни к родственникам, ни к начальству.
Фарнсуорт последовал за доктором. И увидел к кому тот обращался. Комната представляла интересный гибрид стилей: одна половина – классический кабинет психиатра в темных тонах, а вторая – современная медицинская палата, все стерильно-белое, включая две окруженные электроникой кровати, табурет возле одной из них и даже халат и полностью закрывающую голову маску на человеке, занимающем этот табурет. Части кабинета были разделены тонким стеклом.
- Я не уйду. Я… мы… мы в разводе. Так что к родственникам вполне отношусь. – Голос звучал глухо, профессор не смог опознать Лилу.
- Вот черт, еще и развод. Шансы уменьшаются. – Тихо пробормотал доктор. - Ладно, в таком случае конечно оставайтесь. Сейчас я попробую объяснить, что произошло. У вас не спрашиваю, но вы, профессор, явно помните третью межгалактическую войну?
- Разумеется. Я к тому времени уже диссертацию защитил.
- Ого. Так вот, вы помните ее финал?
- Да, прекрасно, обе стороны начали вовсю применять неконвенционное оружие, на запрещенных принципах. Т-вирус, «Серая слизь», кварковые расщепители, псионика…
- Вот именно о последней и речь. Вашей команде не повезло. На Альтаире-6 они нарвались на мину, оставшуюся с войны. Так называемый «ПВ-заряд». «Приятные Воспоминания», черный армейский юмор. Вызывает ментальный удар, создает в сознании что-то вроде компьютерного вируса.
- И какого действия?
- Мерзкого. Результатом становится зацикленная пси-атака, человек вынужден раз за разом переживать свои наиболее страшные, неприятные, тяжелые воспоминания. Во всех подробностях, сильнее виртуальности, как будто это вновь происходит с ним.
- И что в итоге?! Как долго это длится?! – голос по-прежнему был неузнаваем, но в нем слышалось нешуточное волнение.
- Нам известны только два прецедента, когда человек смог перебороть атаку сам. Во всех остальных случаях это длилось от пары часов до нескольких дней, но завершалось одинаково. Пациент или умирает, или сходит с ума.
- Но должен быть способ лечения? – Профессор был удивлен всем сказанным.
- Он есть. Один из наших специальных работников внедряется в чужое сознание и помогает победить вирус. Но когда мы сегодня это попробовали, наш сотрудник отключился через 15 минут в состоянии шока. Не знаю, что он там увидел, но теперь двое прочих отказались от этого случая.
- Трусы!
- Может быть. Но их тоже можно понять.
- И… это конец?
- Нет, остался еще один шанс.

- Какой шанс?! Что нужно сделать?!
- Да не кричите вы. Идите сюда, поговорим спокойно. Вы, сидя там, ей ни чем не поможете сейчас.
- Ей? – Фарнсуорт искренне удивился. Перевел взгляд на вошедшего Фрая, стягивающего с головы маску. – А разве вы не наоборот…? Ты там, она здесь…
- Нет. Я в порядке, а она попала под удар. Проклятье, я должен был туда пойти. Я! А не она. – Фрай сел в кресло, не переставая смотреть на Лилу в окружении всей этой медицинской аппаратуры.
- Успокойтесь, молодой человек. А то и вам потребуется наша помощь, с нею вместе. Давайте сначала разберемся с ней. Мне принесли ее карту, но тут совсем немного информации. Для начала, она что, из Японии?
- Да какое это все имеет значение для лечения?! – Казалось, Фрай готов был в любой момент накинуться на Биркина с кулаками. – И почему из Японии?
- Вы не в хирургии все-таки. Для нас важны самые незначительные детали. Касаемо второго вопроса – Туранга Лила, фамилия записана перед именем, у них тоже так принято. Да и волосы тоже.
- Нет. Она вообще мутант.
- Хм. Хоть с родителями все в порядке. Не так ли? Мы не смогли с ними связаться…
- Не так. Она росла в приюте. До двадцати восьми она не знала о своих родителях.
- Все интереснее и интереснее. А как личная жизнь? Если вы в курсе, разумеется.
- В курсе. Настоящих друзей у нее двое, я и робот что прилетел с нами. С парнями ей просто фантастически не везет. Один другого стоил…
- А вы сами? Вы упоминали развод.
- Ах, это. Если не вдаваться в подробности, это был фиктивный брак. Мы были женаты минуты три, не больше. А что касается наших отношений, это, во-первых, не вашего ума дело, а во-вторых, не расскажешь и за час.
- Понятно, понятно, успокойтесь. Картина получается неприглядная. Я удивлен, что она еще жива…
- Слушай ты, врач-вредитель, об ее характер можно балки стальные гнуть. Эта гадость с ней не справится, уж точно. Она сама разберется со всем.
- Если бы это было так, она бы уже пришла в себя. Пройдем к компьютеру, я вам покажу.

Профессор, Фрай и психиатр стояли перед большим экраном, на который выводились данные с медицинского оборудования. Доктор пояснял:
- Смотрите. Первоначальны были созданы целых семь точек атаки. Семь эпизодов из ее памяти. Два она смогла преодолеть едва ли не сразу, в первые несколько минут. Но оставшиеся пять держат крепко, и она завязла. Она не справляется, не может выйти из этого круга.
- Так что же делать? – Фрай в упор посмотрел на доктора.
- Есть способ. Никаких гарантий дать не могу. Тем более с таким диагнозом…
- Да каким, стетоскоп тебе ректально, еще диагнозом?! Она не сумасшедшая.
- С непростым. Диагнозом. – Биркин проигнорировал грубость, видимо привык и не к такому. – Она не сошла с ума, но ведь здоровых людей нет. Бывают, как вы может быть слышали, только недообследованные. У нее наверняка есть целый набор комплексов и небольших отклонений от нормы. Полагаю, имеет место синдром Икари. И это еще в лучшем случае…
- Слушай, мужик, хватит тут уже из себя Фрейда корчить. – Фрай потерял терпение. – А то ты у меня сейчас не только бессознательным станешь, а еще и коллективным, - изобразил шинкующее движение ладонью, - был у нас в офисе один замечательный топор…
- Ладно, ладно. Перехожу к сути. Наши сотрудники не пойдут на внедрение в сознание, но аппаратура осталась. В подобных случаях мы можем прибегнуть к помощи кого-нибудь из близких пациента. Чтобы заменить профессиональную подготовку знаниями о человеке, его жизни и характере.
- Я готов! Других кандидатов все равно нет.
- Похвально. Но необдуманно. Давайте я кое-что объясню. Вам предстоит работать напрямую с сознанием и подсознанием. Если мне дозволено так говорить, непосредственно с душой. Вы понимаете, насколько тонкой должна быть работа? Вы можете натворить такого, на что даже этот вирус не способен.
- Я никогда не причиню ей вреда. – Твердо сказал Фрай, вновь переведя взгляд на Лилу.
 - Может быть. Но действовать нужно предельно осторожно. Кроме того, если вы что-то сделаете не так, вас приложит отдачей. Это может быть фатально.
- Наплевать.
- Ну хорошо. Следующий пункт. Очень часто в этих воспроизводимых эпизодах человек предстает с самой неприглядной стороны. Вы можете узнать о ней такое, чего никогда бы не предполагали. Хотите вы этого?
- Не важно. Чтобы там не произошло в ее прошлом, мое отношение к ней не изменится.
- Не зарекайтесь. Часто после таких операций близкие наших пациентов… уже переставали быть близкими.
- Слушайте, да чего вы от меня хотите?! То я вам нужен, то теперь десять отговорок…
- Я хочу, чтобы вы принимали решение не бездумно. Чтобы вы приняли и, что важнее, осознали всю ответственность. Поняли, что в случае  согласия вы будете отвечать за нее. За ее душу. За ее жизнь. Вы принимаете ответственность?
Фрай быстро и тихо заговорил, словно бы сам с собой:
- Ответственность. То, что я всегда не любил. То, чего я боялся. Причем, я буду нести ответственность за самого дорогого мне человека. Я боюсь, что не справлюсь… Я боюсь, того что там увижу… Но если я этого не сделаю, то буду винить себя всю жизнь. Я… Я не должен убегать. Ее жизнь будет в моих руках, я сделаю все возможное. Значит, так тому и быть. Я согласен, я иду.
- Хорошо. Вы еще можете отказаться до подключения. Итак. Обговорим конкретные детали. Почти всегда подбираются такие воспоминания, в которых человек чувствует себя беспомощным и ненужным. Не самые страшные, не самые болезненные, но самые безнадежные. Если я могу использовать термин «смысл жизни»… Вот у вас, профессор, он есть?
- Ну конечно. – Фарнсуорт встал, поднял руки к потолку. - Я должен создать расу атомных супермутантов, которые будут…
- Понятно. Малоосмысленно, но он, по крайней мере, есть. А у вас?
- Да. – Фрай сказал тихо, добавил с нежностью в голосе. – Она – мой смысл.
- Прекрасно. Хотя я давно перестал что-либо понимать. Вернемся к теме. Чаще всего воспроизводятся эпизоды, где человек этот самый смысл жизни теряет. Или просто осознает, что его нет. Когда он не видит причины жить дальше. Вашей задачей будет переубедить. Доказать, что есть выход. Да, может потом она справилась с возникшей проблемой, но вам нужно помочь ей именно в этот момент, здесь и сейчас. Причем важно - вы не должны ни в коем случае помогать действием.
- То есть?
- Вариант. У нее наверняка будет один из кошмаров о ее приюте. Тоска по семье. Находясь там, вы можете действовать, можете, к примеру, ее удочерить.
- Отличная мысль. Хотя и дикая.
- Ни в коем случае. Это будет помощь извне. И вас накроет отдачей. Вы можете только подтолкнуть, посоветовать, поговорить. Она должна сама справиться с проблемой, перебороть себя. Должна преодолеть атаку сама.
- Это … жестоко.
- Да. Но это единственный метод работы с психикой. Поэтически выражаясь, нельзя победить демонов в чужой душе, человек должен сделать это сам. Мы можем только подсказать путь, но идти по нему он будет один. Иначе получается не лечение, а промывание мозгов.
- Я вас понял. Но все равно, это страшно. Я постараюсь…
- Именно. Удержитесь от опрометчивых поступков ради ее блага. Как правило, самый простой вариант является наиболее ошибочным.
- А как все это будет выглядеть?
- Приблизительно как очень реальный сон. И вы в нем окажетесь.
- Раз это сон, я смогу делать все что угодно?
- Нет. Это ведь даже не ее сон. Он подчиняется всем правилам. И их нельзя обойти или нарушить. Также он должен подчиняться внутренней логике. Если вы сотворите что-то противоречащее и не вписывающееся – вас накроет.
- Хорошо, последний вопрос. А если это будет эпизод из того периода, когда мы были уже знакомы? Меня будет два?
- Нет. Вы займете место себя в воспоминании.
- И вопрос самый последний. Если я справлюсь, она будет все это помнить?
- Нет. Ну может быть, это как-то отразится на характере, на тех чертах, что были вызваны этими событиями в прошлом, но не так уж сильно. Я понимаю, это шанс сделать, так что бы она вас полюбила, но постарайтесь воздержаться от подобных действий.
- Доктор, вы может и хороший специалист, но не лезьте, куда не просят, хорошо. Уж с этим я как-нибудь и сам разберусь. Давайте начинать, мы зря теряем время.
- Отлично. – Психиатр достал из ящика стола тонкий обруч, обвешанный электроникой, начал что-то на нем настраивать. – И еще учтите. Сначала будет что-то вроде теста. На совместимость. Наши люди умеют его проходить, но вам придется надеться лишь на то, что она думает и помнит о вас. Вот, берите и надевайте. Определенный плюс – полагаю сохранились некоторые наши наработанные методы, фразы, что вы сможете использовать как свои. Но это так, не более чем маленькая помощь.
- Надеюсь, обойдется с тестом. Не думаю, что она настолько на меня обижена. Кстати, доктор, а что такое синдром Икари, раз уж мне пришлось идти? – Фрай сел в кресло, надел эту «диадему».
- Отказ сближаться с людьми из-за боязни, что они причинят боль. Раньше в названии было что-то с ежиками, но сейчас принято так. Я закончил настройку. Уровень синхронизации порядка 95. Вы не передумали?
- Нет. Мне очень страшно, но больше ей никто не поможет. Запускай.
- Начинаем. Совмещение через три, две, одну, ноль…

За день до этого…

Рабочий день подходил к концу. Большая часть команды смотрела телевизор, не хватало лишь капитана и курьера. Лила и, что удивительно, присоединившейся к ней Фрай занимались плановым ремонтом корабля. Все шло спокойно, но вскоре сидящие в комнате отдыха услышали спор, который становился только громче.
- Тридцать три высших демона и вся их свита! Фрай, ты что натворил, черт тебя побери?!
- Как что? Все так, как ты мне сказала! Фазу на двенадцать, частота три и семь, потом запуск.
- Ты издеваешься?! А кто будет полярность проверять? Максвелл с Фарадеем?
- Какую еще полярность?! Ты мне ни полслова…
- Ага, ты хочешь сказать, я тебе выдала частоту до десятых, но забыла про полярность? Глупая выдумка.
- И не глупая, и не выдумка. Ты ошиблась, вот и все! Легче найти виноватого, чем признать свой промах, правда?
- Да что ты мелешь?! Я не ошибаюсь. И теперь мне придется все начинать сначала, из-за тебя. Это минимум пять часов! А ты ведь знал, что у меня были планы на вечер. Ты это сделал нарочно!
- Что?! Это уже чересчур. Я только желаю тебе помочь. Я хотел, чтобы ты быстрее закончила с ремонтом! Если бы не твоя ошибка…
- Нет, если бы не твоя ошибка! К черту любую помощь. Я одна прекрасно со всем справлюсь. Иди, не путайся под ногами, иначе ты здесь вообще разнесешь все, и мне потребуется неделя на ремонт.
- Но я только…
- Иди. Мне не нужна помощь. Ни твоя, ни чья-либо еще!
- Как угодно! Я пошел! Так с тобой никогда и никого не будет рядом…
- Что?!
- Ничего! Удачно провести вечер!

[Nick_96]

Глава 1. 8 лет.(2983 год)

Вначале была темнота. Потом наоборот, все стало белым, обычная пустота, посреди которой стоял Фрай, вроде бы ни на что видимое не опираясь. Он быстро оглядел себя. Привычные кеды, джинсы, куртка все как в реальности. Обруч на голове отсутствовал. Он успел подумать вслух:
- Кажется, это называется «осадочный самообраз».
Но попросить пушки, много пушек, как собирался, он уже не успел. Окружающее пространство начало быстро меняться. Вокруг него возникали сцены из прошлого, сменяя друг друга. Все было нечетким, серым, будто плотный туман или обретший вдруг объем карандашный рисунок, лишь отдельные детали выделялись яркими цветами. Ну и Лила выглядела совершенно реальной. Каждый раз он стоял у нее за плечом, смотря на самого себя в ее различных воспоминаниях. Самое удивительное - он слышал ее эмоции, ее оценки. Фрай с трудом успевал отмечать ее мнение, и обдумывать его, едва отделяя мысли Лилы от своих. Вероятно, что-то подобное в свое время пережил Бендер с чипом эмоциональной связи.
Сначала возникла криолаборатория, кабинет Лилы. Их первая встреча. Стоящий в дверях растерянный и немного испуганный Фрай.
«Ты решила, что я … забавный?»
Старый Нью-Йорк, первое посещение.
«Понимание, сочувствие? Тебе меня жаль, ведь ты знаешь, каково быть одиноким».
Спускаемый модуль, Земля, плывущая над лунным горизонтом.
«Удивление? С тобой никто не говорил так. Ты находишь меня искренним, хоть и странным?»
Портретная галерея дворца на планете Трисол:
«Ты считаешь своим долгом заботиться обо мне?»
Ресторан на «Титанике»:
«Ревность? Сама не понимаешь, почему тебе неприятно видеть меня с другой?»
Заснеженная улица в канун Рождества.
«Я первый, кто хотел что-то сделать для тебя просто так, безвозмездно. Ты считаешь, что я … милый?»
Интерьер корабля, уменьшающаяся за окном «Циклопия».
«Благодарность? Ты удивлена, что я помог?»
Заправка космических кораблей.
«Симпатия и раздражение? Тебе приятна забота, но выводит из себя моя глупость?»
Еще десяток воспоминаний. Приязнь, гнев, любопытство, недоверие, удивление… Наконец возник компьютерный отсек их корабля. И Фрай на полу без сознания.
«Изумление? Ты не веришь, что кто-то другой может рисковать жизнью ради тебя?»
Теперь вокруг стал проявляться задний двор сиротского приюта.
«Я этого не помню. Я видел фотографии, но я здесь никогда не был».
Потом он заметил, что Лилы тоже нет рядом. Окружающий мир не спешил исчезать, наоборот, он обретал цвета, становясь все реальней.
«Похоже, это и был тест, я его прошел».
Все вокруг уже было настоящим, но застывшим как в стоп-кадре. Внезапно реальность пришла в движение, возникли запахи пыли и какой-то химии, тепло солнечных лучей и звуки детских голосов. Фрай понял, что началось первое воспоминание.

При взгляде на эту игровую площадку сразу возникали мысли о съемках «Терминатора 2». Все поломано, ржавые остовы каруселей свалены вдоль стен, оставляя не так уж много свободного пространства. А уж высокий забор с колючей проволокой сверху навевал исключительно тюремные ассоциации. Фрай подумал о том, что Лила провела здесь полтора десятка лет и содрогнулся.
Впрочем, сейчас его интересовала вовсе не обстановка приюта. В дальнем углу двора группа детей лет 8-9 окружила кого-то. Он догадывался – кого именно. Обойдя разломанные качели, Фрай тихо приблизился к детям. В общем гомоне стали различимы отдельные голоса:
- Одноглазая, одноглазая!
- Зоркий у тебя, наверное, глаз?
- Одноглазая, одноглазая…
«Какой у них сплоченный коллектив» - мрачно подумал Фрай. – «Ни одни не остался в стороне, все стараются, как могут». Он ничего не мог с собой поделать, хотя понимал, что любой из них, вступившийся за Лилу, оказался бы рядом с ней на положении изгоя. Сироты были слишком заняты насмешками, чтобы заметить постороннего человека, подошедшего совсем близко. Из этой толпы Фрай мог выделить только Аткинса, отличающегося высоким ростом и слепого, чьего имени он не запомнил. И наконец он смог разглядеть Лилу, стоящую в кольце дразнящих ее детей.
Почему-то в первую ему очередь вспомнилось предположение доктора о происхождении Лилы. Ее одежда напоминала форму школьниц Японии, как это рисуют в мультфильмах, что в сочетании с экзотическим цветом волос и создавало подобное впечатление. Кроме того, он не мог не заметить, что она выглядит лучше остальных. Ни о каком особом отношении речи быть не могло, значит просто ее аккуратность и любовь к порядку проявлялись уже в столь раннем возрасте. Кроме того, Фрая несколько удивила ее прическа – два куцых, словно бы неровно обрезанных хвостика, торчащих в стороны. Четыре года он видел Лилу всегда с одним и тем же «конским хвостом» и искренне полагал, что она носила его с раннего детства. К тому же еще и очки, хоть и монокулярные – он не помнил, чтобы у нее были проблемы со зрением.
Но если взглянуть на ситуацию в целом, отвлекшись от мелочей… Видеть любимую девушку на детских фотографиях, как правило, довольно забавно. Смотреть же на нее в реальности в возрасте 8 лет, от этого становилось не по себе. Все это было дико, Фрай не мог определить, как же к ней относится. Как к знакомой ему Лиле – было просто невозможно, как к совершенному постороннему человеку – тогда вся затея теряла смысл. К счастью, ему уже доводилось бывать в ситуациях почти столь же безумного характера, например, когда их команда провалилась в прошлое, и Фрай имел возможность встретить своих дедушку и бабушку. Он решил начать действовать, а там – как повезет.
- Кхм, разрешите вас побеспокоить. – Громко сказал курьер, обращая на себя внимание. Дети испуганно обернулись, только Лиле было все равно. – Я с проверкой в вашем приюте. Мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь из воспитанников. Вот, например, с вами. Мисс Туранга, если я не ошибаюсь.
-Я? – Она удивленно посмотрела на незнакомца. – Вы хотите о чем-то поговорить со мной?
- Конечно. – Фрай улыбнулся ей. Прошел мимо расступившихся детей, присел рядом. – С такой красавицей, как вы, будет приятно беседовать. Давайте не станем отвлекать ваших друзей, отойдем в сторону, чтобы не мешать. – Он встал, протянул ей руку.
Лила совершенно растерялась, она густо покраснела и не нашла что ответить. Похоже, никто прежде не называл ее красивой. «Да и после она будет слышать это куда реже, чем заслуживает того, - подумал Фрай, - Если она сейчас не поверит мне, на деле можно ставить крест». Все-таки девочка кивнула и взяла его за руку. Неизвестно, что больше повлияло на ее решение: любопытство, расположение к этому человеку или желание хоть ненадолго отдохнуть от издевательств одногрупников.
Они отошли в другой конец площадки. Фрай сел на доску еще одних сломанных качелей, Лила смущенно осталась стоять.
- Не стесняйтесь. Присаживайтесь, вы же не будете стоять весь наш разговор? – Она осторожно села на какую-то гнутую широкую трубу, предварительно смахнув с нее пыль. – Поймите, я не желаю вам вреда. Я не хочу вам что-то приказывать или чему-то учить. Таких людей и без того слишком много вокруг вас. Я хочу просто с вами поговорить как со взрослым человеком. Вы согласны?
Лила покраснела вновь. «Как же просто сейчас ее смутить. – Фрай даже удивился. - А я редко видел ее сконфуженной, хотя конечно доводилось несколько раз. И как просто сейчас понять, о чем она думает. Почему же понять ее мысли во взрослом возрасте мне удается так нечасто?» Она опустила взгляд и сказала:
- Но я ведь еще ребенок…
- Да я сам не намного старше, правда. Я выгляжу-то взрослым, а на самом деле… Эх-х. Давай лучше на «ты», так будет проще.
- Мне неудобно. Я даже не знаю, как вас зовут.
- Ах да, конечно. Филипп Фрай. Или просто Фрай, меня все так зовут, и ты тоже … э-э-э можешь звать меня так. – Он едва не проговорился. - А твое имя я знаю. Вот мы и познакомились.
- Да… Так что вы… ты хотел узнать?
- Вот это взрослый разговор. – Фрай понял, что пора начинать основную работу. «Черт, о чем же мне говорить???» - Вот вас здесь четырнадцать человек, группа не самая маленькая. Скажи, трудно уживаться всем вместе?
- Тринадцать. – Она поправила грустно.
- Что?
- Здесь тринадцать человек. И одна инопланетянка. Я – не человек, вы … ты ведь заметил, но не говоришь, так?
- Внешность – ерунда. – Уверенно сказал Фрай. – Вот как в «Звездном пути»… Хотя не обращай внимания, ты это точно не смотрела. Просто в наши дни на Земле столько разных инопланетян, роботов, иных существ… Проще говорить обо всех как о людях, иначе выйдет полная путаница. И относится одинаково.
- Вы все это правильно говорите. Нам тоже говорят на уроках об этом. Тогда почему… почему они все так ко мне относятся? – Лила держалась под градом насмешек, но сейчас она была готова заплакать. - Что я им сделала плохого?
- Ты их пугаешь.
- Что??? – Девочка удивленно посмотрела на собеседника, в широко распахнувшемся глазу так и не появились слезы.
- Они все боятся тебя.
- Не может быть! Они меня ненавидят! Лучше бы вправду - боялись.
- Ты еще не понимаешь. Ненависти «просто так» не бывает, у ненависти всегда есть причина. Зависть. Месть. Отвращение. Ревность, а порой и любовь. Непонимание или глупость. Говорят, военные могут ненавидеть по команде, на кого укажут. А в твоем случае это самая распространенная причина – страх.
- Прости, я не понимаю, это так сложно. Да и откуда тебе знать?
- На самом деле все просто. Я сам прошел через что-то похожее в школе. Как можешь видеть – я рыжий.
- И что? Подумаешь…
- Может быть. Для тебя, или даже для твоих одногруппников это мелочь. Но там когда… то есть, где я учился этого было вполне достаточно чтобы считаться не таким как все. Со мной обращались также как и с тобой. Так было всегда. У тебя волосы красного или фиолетового цвета, странный акцент или ты ходишь не так как остальные – и другие дети тебя считают чужим. – Казалось, Фрай забыл о ней и говорит сам с собой. - Не похожим на них, другим. И они начинают тебя поэтому бояться, может и не понимая того. Но их, «обычных», больше, они не могут все вместе признаться, что им всем страшно из-за кого-то одного. Так страх превращается в ненависть, в злость на человека. Его готовы унижать и пинать за то, что он внешне не похож на них. Ты понимаешь меня?
- Да. Все на самом деле просто. Так со мной всегда будет? – Спросила Лила серьезно.
- Нет, не расстраивайся. С возрастом почти все учатся прятать свои чувства, и не говорить вслух чего не нужно. Находятся и те, кто смог перебороть все эти страхи, понять их глупость. Правда, их совсем не много, но только их можно на самом деле называть взрослыми. Но остаются и такие, кто не меняется, оставаясь верными своим заблуждениям. Они так и не перестают быть детьми, в плохом смысле этого слова.
- Я поняла. Но что мне делать сейчас? Я не знаю…
Настал ключевой момент. Фрай понял, что сейчас от его слов зависит успех всего предприятия, он должен указать ей верный путь сопротивления агрессии. В реальности она просто замкнулась в себе, терпела сыпавшиеся насмешки и ждала возможности расквитаться. Чужая бессмысленная ненависть рождала в душе горькую обиду, которая со временем превратилась в ответную злость. А когда Лила через несколько лет соберет достаточно сил, она обрушит копившиеся в душе ярость и гнев на обидчиков. Это не сильно ей поможет, лишь углубит разрыв между ними, усилит вражду. Но ведь должен быть другой способ?
- Я не знаю, я обещал, что не буду ничего тебе приказывать. Потому я лишь предложу тебе выбрать, дам пару советов. Лила, ты можешь все решить силой. Теперь ты понимаешь, что они боятся тебя. Наберись терпения, работай над собой и вскоре ты сможешь им всем показать.
Она прищурилась, Фрай узнал этот ее взгляд, несмотря на разницу в возрасте.
- Да, было бы неплохо. Они без сомнения этого заслуживают. Особенно некоторые… Мне нравится эта идея.
- Хорошо, но дослушай меня. Есть и иной вариант. Ты должна удивить их, сделать так, что бы твои обидчики растерялись. Делай то, чего от тебя не ждут.
- Опять непонятно! По-моему, и первая мысль неплоха. – Она нахмурилась.
- Попробую объяснить. Они привыкли, что ты обижаешься, злишься, пытаешься их ударить. Ты поступаешь, как они и ожидают. При этом ты сама признаешь их правоту. Пожалуйста, извини меня, но ты сама таким образом соглашаешься с тем что волосы фиолетового цвета – ужас, а один глаз – уродство. Еще раз извини. А ты должна понимать, что просто эти ограниченные дураки ничего не понимают в красоте. Ты очень красивая, правда. Но из-за таких как они, ты сама этого не хочешь признавать. Причина ненависти не только в страхе, но может и в скрытой зависти. Ты никогда не затеряешься в толпе, на тебя всегда будут обращать внимание, ты куда оригинальней, чем они. – Уверенно заявил Фрай.
- А если я не хочу этого? Быть не такой как все. Отличаться от других.
- С этим ничего нельзя поделать. Это твоя судьба, как бы ты к этому не относилась. Ты можешь превратить всю свою жизнь в войну с собой, пытаясь безуспешно стать одной из многих. А можешь жить в мире с собой, радуясь, что ты та, кто ты есть. Если ты будешь себя вести именно так, рано или поздно они от тебя отстанут. Если ты не будешь обижаться на насмешки и злиться в ответ – тебя станет просто неинтересно дразнить. Вот два варианта. Извини, но не один из них не является простым. В первом случае от тебя потребуется проявить силу, терпение. И даже стать немножко злой. Чтобы ответить ударом на удар, не обойтись без злости. И главное не позволить гневу управлять тобой, иначе однажды ты можешь стать хуже, чем они. Во втором случае тебя опять понадобится терпение и сила воли. А здесь ты можешь пропустить момент, когда признание собственной уникальности превратится в самовлюбленность и презрение к другим. И еще неизвестно, что хуже.
- Это так трудно! Почему нет чего-то простого, а? Я слишком маленькая, чтобы самой решать такие вопросы. Я не хочу!
- Извини. Но это тоже твоя судьба. Тебе придется взрослеть быстро. И с этим тоже ничего не поделаешь. Я бы очень хотел предложить тебе легкий добрый путь. Простить их всех и пожалеть, например. Но я знаю, что это не для тебя. Нужно решить, какой способ тебе ближе. А если ты этого не сделаешь, то так и останешься одна в кольце из дураков, которые будут над тобой смеяться. Может быть, и на всю жизнь. Мне очень жаль. – Фрай грустно вздохнул.
- Нет. Спасибо тебе. – Девочка встала со своего места.
- Ой, да за что?
- Ты первый, кто захотел мне помочь. Ты единственный, кто со мной говорил, не пытаясь жалеть.
- Прости… - Он понял, что все испортил.
- Я ненавижу, когда меня жалеют! Спасибо. Ты такой серьезный, Фрай, взрослый, но говоришь со мной как с равной. Я не хочу тебя расстраивать, я выберу, как ты просишь. Мои «друзья» меня заждались. Ха-ха, они еще не знают, что их ждет… До свиданья. Я решу по дороге. – Она развернулась и вприпрыжку побежала к остальным, громко считая шаги. Просто ребенок, и не подумаешь, что она сейчас беседовала как взрослая. - Раз, два, три, четыре, пять…
Все застыло. Лила повисла в воздухе на середине прыжка, замерли остальные дети. Фрай застыл скорее просто от удивления. Все окружающее вдруг резко потеряла краски, превратившись в черно-белый стоп-кадр. А потом и вовсе все растеклось серым туманом, оставляя знакомую белую пустоту.
«Либо я все завалил и сейчас получу по мозгам, либо у меня, черт возьми, получилось».
Через несколько секунд мир начал проявляться вновь…

Шесть часов до нынешнего момента…

Голографическая карта окрестностей солнечной системы мерцала в зале совещаний, но из четырех сидящих за столом лишь Гермес смотрел на нее. Не интересуясь тем, слушают его или нет, он начал рассказывать, поясняя на меняющейся голограмме. Его дело предупредить, а там уж работник сам виноват, если занимался неизвестно чем на инструктаже.
- Ваша сегодняшняя цель – Альтаир шесть. Альтаир, или, научно говоря, Альфа Орла, звездный класс A, расположен всего в четырех парсеках, то есть рукой подать. Вас интересует шестая планета в этой системе с любопытной, хотя временами слишком уж агрессивной биосферой. – Фрай и Лила постарались сесть как можно дальше друг от друга, но так как стол был круглым, они оказались напротив. Теперь курьер и капитан демонстративно не замечали друг друга, смотря в совершенно разные стороны. Бендер переводил взгляд с одного на другую и обратно, думая, чем эта размолвка обернется лично для него. Так что бюрократа никто и не думал слушать. – Только на Шестой Альтаира произрастает «Corvus crater», «Воронья чаша», уникальный гриб, являющийся ценнейшим сырьем для генной инженерии. Ваша задача добыть пять килограммов этих грибов, и довести их в сохранности. Все понятно?
- Да. Конечно. Разумеется. – Вразнобой откликнулся экипаж.
Поднимаясь на корабль, Бендер попытался сказать что-нибудь оптимистичное:
- Как хорошо лететь с двумя лучшими друзьями на любимую работу…
- Заткнись!
- Заткнись!
Обиженный робот замолчал и потому корабль покинул атмосферу и взял курс на Альтаир в полной тишине.

[Nick_96]

Глава 2. 12 лет.(2987 год)

Пока все окружающее пространство приобретало форму и цвет, у Фрая было время оценить проделанную работу. Что он и сделал, мысленно обругав в два этажа Третью Межгалактическую, в четыре – экстремальную психиатрию, в шестнадцать этажей – самого себя. Следующее число он вспомнить не смог и на том успокоился. «Какими бы благими ни были намерения, заставлять восьмилетнего ребенка принимать такие решения – садизм. – Подумал Фрай. – Вот странно, мне было приятно, когда она сказала что я взрослый. Как будто это говорила «моя» Лила». Мир вокруг опять стал реальным. Теперь курьер оказался в каком-то спортивном зале восточного стиля: татами, мечи на стенах, тонкие ширмы. «Здесь я тоже никогда не был. Но я помню ее рассказы».
Он быстро отступил за одну их бумажных стенок. Уже оттуда стал рассматривать пока застывших учеников и их учителя. Все они были в белых кимоно, отличаясь цветом поясов, но в этой иерархии Фрай ничего не смыслил. В первую очередь он, разумеется, обратил внимание на Лилу: сейчас ей было лет 12 или 13, и выглядело она куда привычней. Во всяком случае, в качестве прически красовался знакомый хвост, пусть пока и не столь роскошный, как в настоящем, и никаких очков на ней больше не наблюдалось. Остальные ученики были того же возраста, его они не интересовали, хотя Фрай отметил, что Лила была единственной девочкой в группе. Еще он рассмотрел ее учителя, Фнога, разница в тринадцать лет была незаметна, он выглядел таким же, каким Фрай его запомнил – мелкий зеленый гуманоид с большими фасеточными глазами, уроженец Альфы Волопаса. Далековато он забрался, за 36 световых от дома.
Мир ожил. К стоящей в центре ковра Лиле с двух сторон приблизились два других ученика. «Двое против одного. Тем более – двое парней против девчонки. Это беспредел, а не занятие» - с негодованием успел подумать Фрай. Правда, начавшийся бой несколько изменил его мнение. Лила быстро свалила наземь обоих соперников. А когда они поднялись – еще более жесткими ударами отправила обоих под ноги Фногу. Кажется, один из них потерял сознание.
- Великолепно. Билл, Кит, вы отправляетесь на Юношеский чемпионат. Билл, поздравь Кита, когда он придет в себя. – Лила, и с не меньшим удивлением Фрай, уставились на сказавшего это мастера.
Она еще не поняла, что спор бесполезен. Она еще считала, что просто занималась недостаточно упорно, чтобы учитель выделил ее среди прочих, заметил ее таланты. Лила еще думала, что может чего-то добиться здесь. Фрай со злостью слушал их дальнейший диалог, а одна фраза Фнога вывела его из себя: «У девчонок нет воли воина. У тебя воля домохозяйки, в лучшем случае - учительницы». Воспоминания о том, как Лила с ним расквитается помогали слабо. И вновь она оказалась в окружении хохочущих дураков. «Если все воспоминания из ее детства таковы, то ее становится по-настоящему жалко. Пора уже вмешаться. А что я сейчас-то скажу…?»
К злому смеху добавились громкие отчетливые аплодисменты. Все присутствующие обернулись на звук.
- Браво, браво, браво… – Фрай аплодировал, выйдя из-за ширмы. Вытянул руки по швам, поклонился Лиле. – Я восхищен, мисс, вашим сегодняшним выступлением. Если вы ни чем здесь не заняты, я бы очень хотел с вами поговорить. Еще раз примите мои искренние поздравления. Я буду ждать вас снаружи.
Он развернулся и вышел из зала, буквально спиной ощущая пристальные взгляды собравшихся. Фрай вышел на улицу, уселся на скамейку неподалеку от двери и стал ждать. Лила не останется там после всего произошедшего, но подойдет ли она к странному незнакомцу? Курьер надеялся, что ее любопытство одержит верх.
Пока он попытался сформулировать для себя проблему. В первый раз все было ясно как день. А сейчас? Над Лилой издевались одногруппники и она нашла отдушину в боевых искусствах. Она увлеклась, это стало для нее новым смыслом существования. А теперь она лишилась этого смысла. Причем весьма неприятно и обидно. Насколько знал Фрай, она перетерпела, но стала заниматься кунг-фу лишь для себя. Чтобы «работать» со своими дорогими «друзьями» из приюта. Мысли о том, что в спорте для нее есть еще что-нибудь хорошее, Лила оставила навсегда.
- И о чем же вы хотите со мной поговорить, а? Да и кто вы такой? Спасибо, конечно, что поддержали, но зачем вы вообще влезли? – Лила уже стояла перед ним со спортивной сумкой на плече. Она успела переодеться в «гражданское» - коричневая юбка в клетку, белая рубашка, темно-зеленый жакет.
- Меня зовут Филипп Фрай. Я … менеджер одной из новых школ. Мы ищем талантливых спортсменов, часто – тех, кого недооценили их тренеры.
- Что-то я о вас не знаю… – Протянула она недоверчиво.
- Мы открылись совсем недавно. Э-э-э… «Красно-белый лотос», доводилось слышать? Да, может быть, вы окажете ответную любезность и представитесь, мисс?
- Лила. Туранга Лила, если хотите. – Доверия в голосе не прибавилось. – Вы работаете в азиатском стиле?
- Да. Почти как здесь, но мы не разбрасываемся талантливыми учениками.
- Скажите, раз так, ваш сэнсей хотя бы знает разницу между Усиро-гэри и Иттэ кимасу? – Лила приготовилась к долгому разговору, бросила сумку на тротуар и уселась на нее.
- Эй, эй, не так быстро, пожалуйста. Я же только менеджер. Я по-японски знаю всего три слова: харакири, камикадзе и бака.
- А последнее откуда? – она заинтересовалась.
- Подружка у меня была, любительница мультсериалов. Она меня так часто называла, я правда у нее так и не спросил, что это значит. «Дорогой», наверное.
- Да, что-то вроде этого. – Лила хихикнула. – И все-таки, о чем вы хотели поговорить?
- Я думаю, вы уже догадались. Осмелюсь предположить, что после случившегося вы собираетесь подыскать себе другую школу. Думаю, мы могли бы вам помочь…
- Вы хотите сказать – я слабохарактерная неудачница, которая сдастся после первой же ошибки? Не на ту напали! – Похоже, она немного рассердилась. Фрай понял, что надо срочно исправлять ситуацию. Может через гнев она и справится с унынием, но такая игра была слишком рискованной.
- Нет, нет, что вы. Я же вас видел. Вы очень сильная. Но не стоит ли взглянуть на все несколько иначе? Может, это была не совсем ваша ошибка?
- Как это? Чья же тогда? Я недостаточно занималась, я не подготовилась. Вот и результат. – Она сказала это не слишком уверенно.
- Я много не знаю, конечно. Но вы мне показались наиболее достойной, из всех кто там был. Вы великолепно отделали тех двоих. И еще, зачем тогда вы хотели бросить вызов своему учителю? – разговор опять стал опасным. Если Лила сейчас не захочет разбираться в своих чувствах, а просто замкнется или выдаст истерику… Ведь она всего лишь подросток с не самым простым характером.
- Хм… Вы меня запутали. Нарочно, да? – однако она всерьез задумалась. – С другой стороны… Я занимаюсь у него уже два года. И до сих пор едва ли не в самом низшем ранге. Меня переводили самой последней, вместе уж с полными бездарями. Мастер не похвалил меня ни разу, в отличие от других. Он часто надо мной смеялся и не мешал смеяться остальным. Я не могу сказать… Может он на самом деле придирается ко мне. А может он хочет мне только добра, чтобы из меня вышел толк, подталкивает меня совершенствоваться дальше. А может я просто ни на что не способная глупая неудачница, которую тут держат из жалости… - похоже, она собиралась заплакать.
- Они не достойны твоих слез. Лучше скажи мне, Лила. Если ты ничего не умеешь, то почему он чтобы тебя опозорить выставил сразу двоих, явно не самых слабых? И почему они не справились? И почему он не преподал тебе урок сам, не стал драться, прикрывшись всей этой философской чепухой?
- А с каких это пор мы уже на «ты»? – Она приподняла голову. - Я что-то не припомню, мистер Фрай.
- Ой, прошу меня извинить, мисс. Больше это не повторится.
- Что до остального, то в чем-то вы правы. – Казалось, она не услышала извинений. - Билл и Кит – два лучших ученика сэнсея. Но почему он не вышел сам, я не знаю.
- Ты… Вы не думаете, что он просто напросто испугался? Понял, что выйдет не наказание строптивого ученика, а равный поединок. Или даже вы победите.
- Да куда уж мне! Это было бы просто невероятно. Хотя в чем-то вы правы, наверное…
Фрай бы мог попробовать рассказать ей о том, как через тринадцать лет она победит Фнога в поединке. Но он понимал, что делать этого не стоило. Даже если он ничего не нарушит и если она ему поверит, это не сработает. Для нее сейчас тринадцать лет – невероятный срок, столько же она живет на свете. Все равно как сказать, что с Фногом она разберется только на пороге глубокой старости. Придется оставить информацию при себе.
- Наверное… Но в любом случае, спасибо, что вы меня выслушали. Знаете, у меня не так много друзей. – Неожиданно призналась она. – Мне бывает не с кем поговорить. Я понимаю, это ваша работа, однако все равно спасибо. – Лила поднялась, отряхнула сумку и повесила на плечо. – Я пока не знаю, приду ли я к вам, или все-таки останусь здесь.
- Мисс Лила, мы были бы рады вас принять. Но и если останетесь – мы поймем ваш выбор. – Фрай тоже встал. - Только… Сегодня, если подумать, такой день. Вы сами решаете свою судьбу. И ваше решение определит вашу жизнь на годы вперед. Вы мне понравились…
- Но-но, полегче!
- …как, без сомнения, весьма одаренная спортсменка. И мне не безразлично, что с вами будет дальше. Мне не все равно, какую дорогу вы выберете. Однако вы хоть и талантливы, но при этом достаточно молоды. Вы можете пока не задумываться о некоторых вещах. Я бы хотел кое-что рассказать…
- Ну-ну, мне очень интересно. – На лице у нее обозначилось предельно скептическое выражение, дополненное скукой. Фрай понял свою ошибку – он сейчас говорил, как все взрослые с ней, да и с ним в детстве тоже. Менторский тон человека, объясняющего маленькому ребенку прописные истины. Иногда Лила с ним говорила подобным голосом. Любой подросток будет на это реагировать однозначно и совсем не радостно или заинтересованно. Хотя забота Фрая ее удивила, этого было явно недостаточно, чтобы простить ему такие поучения.
- Попробую объяснить как вам ближе. Вот представьте, вы выходите драться против равного соперника. Вашего возраста, вашего уровня. Как определить, кто из вас победит?
Похоже, она заинтересовалась.
- Тут много факторов. А часто все зависит от простой удачи.
- Над удачей мы не властны, потому о ней не говорим. Я считаю, многое зависит от самооценки человека. От той самой воли, в которой ваш учитель ничего не понимает. Она определяет, победишь ты, или проиграешь.
- Любопытно. Ну уж с этим у меня все в порядке. Вот, оказывается, почему я всегда побеждаю…
- Позвольте не согласится. С этим как раз имеются некоторые проблемы. Ваши победы все же объясняются мастерством.
- Что вы хотите сказать? Что у меня нет воли?! Что этот жукоглазый прав? И вы просто хотели надо мной поиздеваться, поспорив для виду с ним?!
- У вас не было воли воина. Но она есть сейчас. Вы были на третьих ролях, вы терпели унижение, вы свыклись с мыслью, что ничего не добьетесь. Это не говорит о воле. А сегодня вы пошли против более сильного противника, уверенная в победе. Вы даже могли бы победить. И после этого – я не прав?
«И снова игра с огнем. – Подумал Фрай, глядя как Лила сдерживает ярость. – Или она сейчас меня ударит, и будет бить ногами, или согласится со мной. Но злится она на меня точно будет долго. Проклятье, ну почему нет другого способа?!»
- Вы. Правы. – С расстановкой произнесла девочка, пытаясь держать себя в руках. – И что из всего этого следует?
- Что воля порой важна не меньше чем мастерство. Но с ней нужно обращаться очень аккуратно. Заниженная самооценка это плохо, это заставляет вас терпеть поражение там, где вы могли бы победить. Но в сто раз хуже самооценка завышенная.
- Это еще почему? Вы противоречите себе.
- Вовсе нет. Просто в таком случае это уже называется самомнением. Вы можете убедить себя, что справитесь с любым, самым сильным противником. Но что будет, когда вы на самом деле встретите того, кто превосходит вас? Я отвечу. Вы храбро и совершенно безрассудно ринетесь в бой, … чтобы проиграть. И хорошо если после этого вы останетесь живы.
- Вас не поймешь. И так плохо и эдак не лучше…
- Как нередко и бывает, истина посередине. Нужно объективно оценивать себя. Знать свой уровень. Знать, с кем или чем вы справитесь, а что пока неподвластно. К тому же, этот вариант гораздо интересней. Вы видите, что вам еще есть куда расти, и есть вещи, которые не по зубам сейчас, но станут подвластны позже.
- Любопытно. Я подумаю над этим. И раз уж у вас такая работа, что мне порекомендуете вы? Мне правда интересно.
- Я буду рад дать совет. Вот посмотрите, - Фрай достал из кармана колоду карт, - сейчас у вас есть целый веер вариантов. – Он раскрыл колоду веером в ладони. Достал одну из карт. – Путь первый. Вы можете уйти в другую школу и начать все с чистого листа. Путь второй – вы можете также уйти в новую школу, но вести себя также как и здесь. Вы можете забыть про спорт и найти другие интересы либо же оставить это только вашим личным делом, это три и четыре. Пять и шесть – вы можете остаться у Фнога и усердно заниматься, либо чтобы бросить ему вызов, либо надеясь что он вас все же оценит, поймет что воля у вас есть. Вот так. – Он оставил шесть карт в руке, сложил остальную колоду.
- А оставить все как было? Попросить у него прощения и заниматься по-старому?
- Простите, но я думаю, что это не для вас. Потому что тогда зачем это все, если вы хотите вернуться к тому, что было?
- Ну хорошо. Тогда так. – Приняв игру, она протянула руку к вееру из карт. – Мне нравится эта идея с местью…
- Подождите. Вы уверены, что этот выбор верен?
- Да, это мое решение.
- Решать, конечно, вам. Но знаете, у мести ради самоутверждения есть одно весьма поганое свойство – она затягивает и увлекает, превращаясь в цель существования. Допустим вы потратите какое-то время, но победите его, докажите себе что хотели. Но что если потом вы будете малейшее сомнение в вашей силе или храбрости воспринимать как личный вызов? И вы будете принимать его, забыв обо всем.
- Только так и нужно поступать. Мне нравится этот вариант все больше. Честь стоит того чтобы за нее сражаться! – Уверенно, хотя немного пафосно заявила Лила.
- И она стоит даже жизни?
- Да!
- Ох-х. Похоже, вы так и не повзрослели…
- Да что вы такое говорите! – Она разозлилась вновь.
- Безрассудство. И бескомпромиссность. Вы не думаете о последствиях. И не жалеете…
- Кого мне жалеть? Фнога, или таких как он?
- Тех кто рядом с вами. Вы говорили, что у вас немного друзей. Но ведь кто-то есть? Или будет? Кому не все равно. Их и стоит пожалеть.
- Всем все равно. Счастливая одиночка – это про меня. Жива я или нет – только мое дело. Я распоряжаюсь своей жизнью как хочу.
- И вы хотите прожить так всю жизнь?
- Да! – Крикнула она. Потом опустила взгляд, через паузу добавила тихо: Нет…
- Вы все-таки еще ребенок. Вы выбрали себе смертельное хобби, но вы никогда ведь не думали всерьез о возможной смерти, правда. Не о чьей-то там, а о своей?
- Ну почему же. Доводилось…
- Вряд ли. Скажу по секрету – ни один нормальный ребенок не боится собственной смерти. Не потому что он о ней не знает, но потому что он в нее не верит. В чужую верит, в свою – нет. Вы не исключение. Однако боюсь, вам придется это понять.
- Что тут непонятного? Но я не боюсь вовсе не поэтому.
- Именно поэтому. Скажу честно, я мог погибнуть очень много раз. Нередко был совсем рядом. Знаете, откровенно говоря, это довольно страшно и будет, скорее всего, очень и очень болезненно. Самое неприятное – это произойдет не с кем-то другим, а именно с вами. Мне было легче, в некотором роде. Со мной рядом был человек… Который всегда приходил на помощь, который всегда был близко, с которым я не боялся за свою жизнь. А вы – одна. Случись что – вам даже не на кого надеяться.
- А этот человек. Что … что с ней стало?
- Да, с ней… У нее серьезные неприятности. В этом виноват я. Я пытаюсь ей помочь, но я ведь не она, я не знаю, получится ли у меня?
- Точно получится! Но если у нее проблемы, почему вы не с ней, а сейчас со мной, здесь?
- У нее есть я. И я ей помогу, уж чем способен. А вам никто не поможет. Кроме меня – никто.
- Простите меня за грубость. Теперь я вам поверю. Что вы хотели мне рассказать?
- Научитесь оценивать риск. Думать о последствиях. Не лезьте в каждую драку, образно говоря. Есть вещи, которые стоят того, чтобы рисковать жизнью ради них. Но беспричинный риск – это уже не благородство, а глупость. Разницу между ними каждый определяет для себя. Пожалуйста, будьте осторожны. Научитесь не доказывать свое превосходство каждый раз, когда для этого подворачивается повод. Чтобы не причинять боль тем, кто однажды окажется рядом с вами. А может, просто чтобы дожить до этого дня.
- У вас интересный взгляд на жизнь. По правде сказать, со мной так никто и никогда не беседовал. Вроде бы о сложном, но я вас понимаю. Я раньше никогда не задумывалась обо всем этом. Да, я думаю, не все из знакомых мне взрослых думали о таких вещах. Знаете, я не могу понять, сколько вам лет: то ли 20, то ли 12, а может быть и 40?
- Ой, да что вы… - Фрай смутился. – Мне 29, хотя порой я веду себя как в 14. Какие уж тут 40…
- Нет. Вы правда кажетесь старше. Сейчас, наверное, моему отцу столько же… - сказала она, глядя в сторону.
- Что???
- А, не обращайте внимания. Сказала не подумав. Скажите, у вас еще рука не устала держать эти карты?
- Но вы же так ничего и не выбрали?
- Да ладно вам… Ну хорошо, сейчас мне решить совсем нетрудно. Я выбираю…
Она замерла не окончив движение. Как и все вокруг. А потом мир опять начал терять краски и превращаться в туман и после в пустоту.

Четыре часа до нынешнего момента…

Звездолет слабо качался под порывами мощного ветра, по корпусу стекали капли обещанного ртутного дождя. Страшно было предположить, какие твари смогли выжить в подобных условиях. Бендер прохаживался по пустому сейчас грузовому трюму, поглядывая на дверь. Вдруг она резко ушла в потолок, а в дверном проеме столкнулись Лила и Фрай в скафандрах для выхода на поверхность.
- Куда это ты так нарядился?
- То есть как? Я должен тебе помогать. Я тоже иду.
- Обойдусь без твоей помощи. Уж пять килограммов я как-нибудь донесу.
- Но там же еще…
- Я одна справлюсь со всем. Мне не нужна ничья помощь. Ты будешь помехой.
- Нельзя вечно полагаться только на себя.
- Ты еще будешь меня учить? Я всю жизнь доверяю только одному человеку – себе. И до сих пор у меня не было повода разочароваться в этой тактике. Так что отправляйся, куда ты шел, и не мешай мне.
- Я только забочусь о тебе…
- Я не нуждаюсь ни в чьей заботе. Я сама разберусь с чем угодно. Стой здесь и наблюдай.
- Ладно, если ты просишь…
- Это не просьба, это приказ. Оставайтесь здесь и не путайтесь под ногами.
- Хорошо. – После того как Лила покинула корабль через грузовой люк Фрай снял шлем скафандра, вздохнул и отправился вслед за Бендером на мостик.
- Эй, кусок мяса. Что это с ней стряслось? Она ведет себя в полтора раза хуже, чем обычно.
- Наверное, это я виноват. Я был не прав. И теперь она не скоро вновь начнет доверять мне. Да и вообще, хоть кому-нибудь.
- Не вини во всем себя, не будь тряпкой. Вини других, бери пример с меня.
Радар показывал ее удаление уже на километр. Включилась громкая радиосвязь:
- Это я. Нашла колонию грибов, здесь даже больше чем нам заказано. Ничего, возьмем с запасом, пригодятся. Все элементарно, а с вами я бы еще и трети пути не одолела. Ух ты, этого не было в задании!
- Что там?
- Не знаю. Какая-то ерунда из металла и пластика, метра три, полузакопанная. Подойду для изучения.
- Не надо. Не рискуй, прошу тебя, это может быть опасно…
- Здесь командую я. Если меня оно интересует, я подойду и буду осматривать, ясно. Хм, выглядит старой. Тут что-то написано, не разобрать.
- Лила, ты знаешь, чем обычно заканчиваются такие находки. Будь осторожна, пожалуйста.
- Я чую опасность за милю. Тут ничего страшного. Вау, оно начало мигать…
- Лила, уходи оттуда, сейчас же!
- Да кто ты такой чтобы командовать мной. Я сама принимаю решения. Я подчиняюсь только себе. Что за…
- Лила!
Мостик наполнился треском помех. Радар показывал какую-то кольцевую волну от места нахождения капитана. Сквозь пелену ртутного дождя стала видна приближающаяся полупрозрачная стена всех цветов радуги. Через треск и гул они смогли расслышать:
- Какого дьявола? Нет! … Прекрати! … Что происходит?! … Я не хочу это вспоминать!!!
Едва придя в себя после удара, Фрай рванул к люку. Бендер последовал за ним. На бегу робот сказал:
- Приятель, шлем-то надень.
- Это не важно.
На повороте не справившись с инерцией, курьер упал, тут же вскочил, подхватил шлем и продолжил бег.
- Надышавшись ртутью, ты ей не поможешь.
- А, да, точно! Побежали! Черт, что же мы наделали, отпустив ее одну…
Он резко ударил по кнопке блокировки, прыгнул в люк, едва тот достаточно приоткрылся.
- Она нас сама не пустила.
- Что с того? Я должен был пойти с ней! Бежим! Может еще не слишком поздно!

[Nick_96]

Глава 3. 17 лет.(2992 год)

Уже знакомая пустая белизна. Фрай недоуменно посмотрел на все еще зажатые в левой ладони карты. Аккуратно сложил их, убрал в карман. Это конечно лишь сон, но ему так показалась правильней. И у него опять было немного времени подумать.
«Какая же вы сволочь, мистер Фрай. Вы промываете мозги двенадцатилетнему подростку на такие темы и после этого краснеете, когда она вас похвалила. Вы должны были у нее прощения просить, а вам было приятно! Но что я мог сделать?! Если это единственный путь! Как я сам ей сказал – это судьба. Защищать ее – моя судьба. Да, так думаю только я сам, но однажды, я уверен, она согласится со мной. Черт, я, кажется, начинаю понимать, почему этот доктор седой в сорок пять лет. И почему врачи так не любят лечить своих близких. Ладно, отдохнули, и хватит, что у нас на этот раз?»
Вокруг из тумана формировался знакомый интерьер – ветхий полузаброшенный спортзал, украшенный чем придется и с расставленными вдоль стен столами. Зал был полон народу.
«Снова приют? – Фрай огляделся. - Похоже на встречу выпускников два года назад. Но что такого на ней случилось? Издевки ее одногруппников ни шли ни в какое сравнение с детством, а встреча с Адлаем – явно не повод. Хотя, подождите. Похоже, да не так. Плакаты немного иные. И возле той стены сколочена сцена, натянут занавес, я этого точно не помню. Что ж, поглядим».
Окружающее уже стало реальным, но пока не пришло в движение. Фрай быстро огляделся – Лилы нигде не было видно, хотя он заметил нескольких ее одногруппников среди собравшихся. Потом он обратил внимания на надпись над сценой: «Выпуск 2992 года».
«Похоже, это ее выпускной. Ей тут наверное лет 17. Лила никогда не рассказывала ничего про него, я не знаю чего ждать, и в чем здесь будет проблема. И почему ее нигде нет, а я оказался именно здесь?»
На сцену вышел мистер Вогель, директор приюта, подошел к микрофону. Оглядев зал, он произнес:
- И мы продолжаем конкурс на самого талантливого выпускника. И вот наши следующие участники…
Вопреки ожиданиям Фрая, вышла не Лила, а двое других выпускников. Исполняли они «Отнеси меня на Луну» Синатры под гитарный аккомпанемент. Исполнение было весьма посредственным, но сама песня ему очень нравилась. Фрай сделал заметку в памяти, потом как-нибудь сыграть ее для Лилы. После того как эти двое покинули сцену, вышла она.
«О Господи! Кто ее так нарядил?! Явно не сама, у самой бы рука не поднялась. Черт, кажется, я начинаю понимать, почему она тратит такие деньги на новые платья и почему не любит вспоминать выпускной. А уж о прическе просто слов нет. Но что я могу тут сделать?» - Думал Фрай, пытаясь протолкаться поближе к сцене. И впрямь, одета Лила была немного нелепо – сине-голубое платье почти до пола, чересчур широкое для нее, синие, но другого оттенка туфли на низком каблуке. Ни то ни другое не шло ей совершенно. Разве что к белым перчаткам не было особых претензий. Волосы тоже были уложены странно, как сказал бы в данном случае Фног – прическа домохозяйки или учительницы, что-то совершенно не подходящее ей. «Интересно, что именно она будет петь?»
- Декламация. – Произнесла она, пытаясь говорить торжественно. Вышло тоскливо. – Шекспир, «Гамлет». Отрывок…
«О господи, часть вторая! Кто ей выбрал этот номер, черт бы их побрал. Какая еще декламация, когда она великолепно поет?! Явно дело не только в этом, но нужно как-то помочь ей. Но как?!»
Лила начала декламировать. Она читала, не ошибаясь, но без малейших признаков вдохновения - получалось уныло. Собравшиеся поскучнели, на сцену, кроме Фрая, кажется никто и не смотрел. Только один раз сверкнула вспышка фотоаппарата.
- …державный цезарь, обращенный в тлен…
- Кхм, позвольте вас прервать, мисс Туранга, – на середине монолога на сцену вышел Вогель, - я забыл, что мне нужно зачитать обращения к выпускникам от министерства. А потом вы продолжите ваше замечательное выступление. Спасибо.
Лила скрылась за кулисами. Директор начал читать пафосную речь, в качестве сопровождения ему включили не менее пафосную музыку. Фрай понял, что пришло время действовать. Пробираясь за сцену он успел подумать: «Проклятье, ну кто же так делает? Ей и так было тяжело эту чушь декламировать, но перебивать подобным образом – я просто не знаю… Директору, конечно, положено это читать по должности, но мог подумать и о ней. Сможет она после подобного позора выйти снова и закончить? И даже если сможет – каково будет ей?»
Обнаружил он девушку довольно быстро. Она сидела на каком-то ящике, просто глядя перед собой и никого не замечая.
- Ох, наконец-то я вас нашел. Разрешите вас отвлечь, мисс?
- Это вы мне? – Лила рассеянно посмотрела на заговорившего с ней. – Вам что-то нужно?
- О, всего лишь уделите мне одну минуту, пожалуйста. Мое дело не отнимет много вашего времени.
- Хорошо, я вас слушаю.
- Понимаете, я вас сразу заметил, выделил среди остальных…
- Из-за глаза, не так ли? – Недружелюбно спросила она.
- Чудесный глаз, вас нельзя не запомнить. И фантастический цвет волос. Но главное – ваш голос.
- Мой голос?
- Именно. Когда вы читали эту пыльную классику, мне казалось, вы постоянно хотите запеть. В вашем исполнении прекрасными были даже эти стихи. Хотя вы могли бы выбрать что-нибудь и лучше.
- Да куда мне. Я не умею петь, я даже никогда не пробовала. Но спасибо за комплимент, разумеется. Это вы и хотели сказать?
- Не только. Я перехожу к сути. Как вы относитесь к тому, чтобы спеть со мной дуэтом?
- Что??? – Она была изумлена. – И что вы здесь вообще делаете?
- Понимаете, я учусь петь. Не для себя, а перед зрителями. Мне страшно пока выступать перед большим залом, потому я выбираю скромные вечеринки, как ваш сегодняшний выпускной, пою там. Это помогает перебороть страх.
- Любопытно. Почему бы и нет. Но отчего именно я?
- А как иначе. У вас самый замечательный голос здесь. И вы уверенно держались на сцене, куда мне до вас.
- Вы мне льстите. Все это конечно интересно, но ведь есть программа вечера, отступать от которой запрещено. Вы же не думаете, что я сама выбрала такой номер?
- Вот уж точно пустяк. Что начальство сделает вам? Сегодня ваш выпускной, этим вечером вы здесь в последний раз. Чтобы вы не натворили сегодня, завтра вы будете вне их власти. Так что про дурацкие правила можно легко забыть.
- Хм, ведь верно. Что они мне сделают завтра, меня тут уже не будет. Почему бы и нет? Мне нравится твое предложение. Что ты хочешь спеть вместе?
- Даже и не знаю. – Фрай быстро перебирал в уме недавно изученные композиции, которые он пробовал с переменным успехом исполнять на голофоне. - Хотя, раз уж речь о классике… Ты знаешь «призрак оперы»?
-Д-да. Но это ведь сложно исполнить. Нужны репетиции, сыгранность… Да и как быть с музыкой?
- Значит, ты согласна?
- Да.
- Главное – вдохновение, остальное – мелочи. Тебе немного не хватает уверенности в своем таланте. А музыкальную часть я беру на себя. Диджей ведь там, возле края сцены?
- Да.
- Отлично. Пойду с ним пообщаюсь, пока ваш директор не закончил речь. А пока… Извини, конечно, но может ты что-нибудь сделаешь с внешностью. Чтобы выглядеть не так … банально. Прическу там сменить…
Оставив ее в раздумьях, Фрай быстро приблизился к компьютеру, с которого управлялась аудиосистема. Спросил у сидящего за ним подростка лет четырнадцати:
- Ты что ли здесь за звук отвечаешь?
- Я. Что-то вас не припомню…
- Прекрасно. В нашей программе произошли изменения. Вместо монолога из древней классики будет хоровое пение из чуть менее древней классики. Ну-ка, пусти к пульту.
- Да вы вообще кто такой?
- Друг бабушки брата ее парня. – Он кивнул в сторону Лилы.
- Кто?! И у нее нет парня…
- Теперь есть. Какая разница – кто? Ты должен запомнить, что я стану тем, кто будет вместе с Лилой спускать тебя с лестницы, если ее номер не состоится, понятно?
- Это шантаж. Вы не имеете…
- Разумеется. Ни малейшего. И это действительно беспардонный шантаж. Тебе легче?
- Мне достанется.
- С чего бы? Я, хм, беру на себя всю ответственность. Попросту говоря, спросят – вали все на меня, мне, один черт, ничего не будет.
- Ладно…
- Вот и договорились. Так, что тут у нас? 80 терабайт музыки. Так, «призрак»… «призрак», ах да – «фантом». Хе, пятнадцать разных… Вот, рок-версия без вокала. Включишь, когда она пойдет на сцену. Не дрейфь, тебе за это точно ничего не будет.
- Ладно.
- Кстати, за свет тоже ты отвечаешь?
- Да, все здесь.
- Ну уж сообрази что-нибудь, постарайся. Прояви себя режиссером, а не ассистентом.
Он отошел на пару шагов и наткнулся на подбежавшую Лилу.
- Ну что там?
- Все в порядке. Пусть только попробует что-нибудь напутать. М-м-м, так действительно намного лучше. – Он оглядел Лилу. Волосы она привычно собрала в хвост, правда направленный не вверх как обычно, а назад. Платье укоротилось почти до колен, плюс добавилась пара коротких разрезов. Похоже, осуществлялась переделка чем-то острым, что оказалось под рукой. – А это не слишком…
- Это платье все равно не протянет и пары дней. А я собираюсь сжечь его нынешним же вечером. Ты меня совсем уж за дуру не держи, я прекрасно вижу, что это полное уродство. Но так положено. По идее…
- Прекрасно. Директор как раз заканчивает речь. Иди, я выйду с той стороны. И ничего не бойся.
- Эй, ты что, хочешь меня бросить со всем этим…? – Кажется, она слегка испугалась.
- Мы встретимся на сцене через три минуты. Верь мне, я не справлюсь без твоей помощи.
- Я уже давно ни во что не верю и никому не доверяю.
- Сегодня необычный вечер. Ломая старые правила, может стоит создать хоть одно новое? Я буду там, веришь или нет. До встречи на сцене.
Парень скрылся в закулисье, а Лила неуверенно пошла к сцене, размышляя, не совершила ли она ошибку, поверив незнакомцу.
- А сейчас вновь мисс Туранга с продолжением своего захватывающего монолога. – Объявил Вогель, покидая сцену и занимая место в первом ряду.
Однако вопреки его ожиданиям Лила не появилась. Зато на сцене погас свет. Потом зазвучала музыка. Несколько человек быстро листали программки, пытаясь найти упоминания о музыке в Шекспировском монологе. Через двадцать секунд в луче прожектора вышла Лила. Если кто и заметил изменения в ее внешности, то ничего не сказал. Немного нетвердо она запела, медленно подходя к середине сцены и постепенно обретая уверенность и возвышая голос:
In sleep he sang to me,*
in dreams he came...
that voice, which calls to me
and speaks my name...
And do I dream again?
For now I find:
the Phantom of the Opera
is there -
inside my mind...
Вопреки ее опасениям, Фрай почти сразу возник с другой стороны, также освещаемый лишь одним прожектором. Выждав положенные такты, он начал свою партию, медленно приближаясь к ней:
Sing once again with me
our strange duet...
My power over you
grows stronger yet...
And though you turn from me,
to glance behind,
the Phantom of the Opera
is there -
inside your mind...
Они стояли в шаге друг от друга. В соответствии с текстом Лила слегка отступила назад для исполнения следующей партии:
Those, who have seen your face,
draw back in fear...
I am the mask you wear...
Фрай шагнул к ней, допевая куплет:
It's me they hear...
Они взялись за руки, встали вполоборота к залу и исполнили почти синхронно:
Your spirit and my voice,
in one combined:
the Phantom of the Opera
is there -
inside my mind...
Фрай вновь немного отступил, начал свою часть, протягивая руку к Лиле:
In all your fantasies,
you always knew
that man and mystery...
Она протянула свою в ответ, одновременно заканчивая куплет:
...were both in you...
Приблизились друг к друг, почти обнявшись и теперь уже в унисон исполнили завершение:
And in this labyrinth,
where night is blind,
the Phantom of the Opera
is there
inside my mind...
Мелодия оборвалась, включился свет. Исполнители немного отстранились друг от друга и все также держась за руки одновременно поклонились. Через несколько секунд их почти оглушили аплодисменты.
- Теперь главное – эффектно удалится. – Шепотом сказала Лила. – Давай за мной.
Неспешно они удалились за кулисы. И уже тут Лила рванула к черному ходу. По дороге им навстречу выскочил «диджей» в совершеннейшем восторге:
- Ребята, это было нечто! Круто! Вы двое, да с такими эффектами под такую музыку! Круто, круто, круто! Теперь я всегда буду делать так!
- Давай парень, у тебя здорово получается! – Крикнул Фрай на бегу.
Поплутав почти в кромешной тьме Лила нашла заколоченную дверь и выбила ее ударом ноги. Потом они пробежали через несколько пыльных коридоров, выбежали холл. Лила теперь уже плечом открыла тугую входную дверь, вытянула за собой Фрая.
- Ух-х-х. Выбрались. На территории нас они уже не найдут, даже если бы я собиралась оставаться здесь. Эй, ты как, жив?
Пытающийся отдышаться парень махнул рукой – вероятно, это означало, что он в порядке. Уже было около полуночи, так что воздух был прохладным, помогал прийти в себя.
- Прости меня. Я не могла иначе. Давай, к выходу мы уже пойдем медленно. – Он оторвался от стены, кое-как принял вертикальное положение и направился следом за ней. – Да-а-а… Воздух свободы. Надо же, раньше я никогда не понимала этого выражения. Отлично вышло?
Фрай прохрипел что-то утвердительное.
- Ой, еще раз извини меня. Но я была не в состоянии там оставаться после этого выступления. К тому же я испугалась.
- Чего…? Взыскания?
- Нет, почти что нет. Зал… Это было так необычно. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Мне стало немного страшно. Но важнее другое. Все с кем я училась… Они бы, наверное, стали меня поздравлять или хвалить. Что-нибудь в духе: «неплохо для девчонки с одним глазом». А мне не нужны их поздравления!
- Тебя можно понять. Порвать с прошлым сразу, уйти красиво и начать новую жизнь. Это точно надолго запомнят. Но может быть, впредь тебе стоит научиться поступать иначе. Пусть не принимать похвалы от недругов, но хотя бы наслаждаться восхищением зала.
- Пожалуй ты прав. Это действительно было приятно. Извини меня, я наверное испортила тебе вечер? Ты ведь хотел научиться не бояться зала.
- Нет-нет. Все было отлично. Я боюсь выступать, а не принимать поздравления. Точнее – боялся. Ты помогла мне справиться со страхом, своим примером продемонстрировала, как держаться перед зрителями. Я очень благодарен тебе, и если есть что-то, что я могу сделать для тебя – я к твоим услугам.
- Ой, да будет тебе… А скажи, для чего тебе нужно научиться выступать? Хочешь зарабатывать так или не хватает славы?
- Причина несколько иная. Однажды моей девушке понравилось, как я играю для нее. С тех пор я учусь выступать, чтобы однажды повторить свой успех.
- Романтично… Жаль, я уж было хотела поинтересоваться, свободен ли ты и что-нибудь предложить. Или как?
- Очень сожалею, но вынужден отказаться. У меня есть любимая. А ты еще встретишь своего единственного. Просто ищи… - Фрай замолчал, быстро стараясь придумать завершение неоконченной фразы. Он мог бы сейчас сказать что-то вроде «такого же как я» и вполне возможно, что этот ответ бы что-то затронул в ее душе. Маленькая уступка чести ради собственного счастья. Он сказал: Ищи того, кто будет тебя понимать. Кто будет петь в унисон с тобой.
Они остановились за оградой приюта. Лила огляделась и произнесла:
- Вот, отсюда с километр до дороги, а там уж автобус или такси, на чем угодно можно добраться в город. Иди за мной, в темноте можно и заблудится, ты ведь нездешний.
- Большое спасибо. Что ж, вот ты и рассталась с приютом… Впереди - свободная взрослая жизнь.
- Да. С приютом – все. – Она грустно вздохнула.
- Я прошу прощения. Ты так спешила вырваться из этого места, но ты была довольна только пока мы шли сюда. А сейчас ты не выглядишь счастливой. Это из-за меня? Я испортил вечер, предложив эту авантюру…
- Конечно же нет! Глупости. Если бы не ты, я бы еще лет десять вспоминала этот вечер с отвращением и стыдом. Ты много для меня сделал. Я счастлива, правда счастлива. Дело не в тебе. Это моя проблема, просто не обращай внимания.
- Я так не могу. Ты меня выручила, и я остался в долгу. Я говорил, что сделаю все, что в моих силах. Я хочу тебе помочь.
- Спасибо. Но помочь ты мне не можешь. Да и вряд ли кто-то может…
- Ну уж не надо так пессимистично. Я столько раз был в безвыходных ситуациях, что могу считаться по ним экспертом. Поверь, выход есть всегда. Но даже если нет, хотя бы расскажи, в чем дело. Поделись – тебе станет легче, а может рассказывая ты поймешь, что все не безнадежно.
- Ладно. Хотя я отвыкла верить людям. Ты - не такой как другие. Тебя интересуют другие люди, а не только ты сам. Или ты спрашиваешь из вежливости, просто, чтобы скоротать путь?
- Ничего подобного. Я выслушаю и сделаю все что смогу.
- Хорошо. Ты прав. Пока мы шли по приюту, я была счастлива. Я уже не здесь. Но когда я переступила порог… Вот она, взрослая жизнь. Свободная… Я - сирота из бедного приюта. Я не могу сама выбирать себе путь в жизни. Не я решаю свою судьбу. Мне назначили профессию. Да и вообще – вся моя жизнь расписана по чужому плану. Даже не расписана на чистом листе – вписана в пустые квадратики в готовом бланке, который был составлен давным-давно. Была девочка Лила, которая сама решала как ей жить, а теперь есть только мисс Туранга, офицер распределения судеб шестьдесят восьмого ранга. Я не могу даже выбрать, где мне учиться – все придумали за меня, все, что только возможно…
«Вот я попал! – успел подумать Фрай. – С этой проблемой она разберется только через восемь лет, пусть и при моем участии. А что я сейчас могу ей сказать, если я ничего не могу сделать?! Интересно, оказывается она поэтому не любит свою фамилию, а я думал потому что на ней можно сломать язык… Черт, о чем я сейчас думаю!»
- Я могу тебя понять. Почти вся моя жизнь прошла также. Делай то, не делай этого, подчиняйся одному, другому и третьему, сам ты не командуешь ни кем. Все знают как для тебя лучше, а ты сам ничего не решаешь. Мне знакомо… Но нельзя регламентировать все. Тебе определили работу, но твою личную жизнь ты определяешь сама. Тебе самой решать, будешь ты одинока или у тебя будет куча друзей. Самой решать, как ты будешь жить, и кто будет рядом с тобой. Вот что важно.
- Может это и так. Хоть я и не во всем согласна. Но почему именно этот выбор? Почему «офицер распределения судеб»? Я не хочу!
Сейчас она напоминала себя в восьмилетнее возрасте.
- Не самая престижная профессия, но весь есть много куда хуже…
- К черту престиж… Неужели ты не понимаешь?! Я буду решать чужие судьбы. Точно также, как кто-то решил мою. Я не хочу этого.
- Ты хороший человек. Очень многие на твоем месте обрадовались бы. Ведь это возможность отомстить – как решили за тебя, так и ты решишь за других. Как стала несчастной ты, так пусть и остальные будут несчастны. Ты могла бы так решить, и это было бы понятно. Но ты страдаешь. Тебе жалко таких как и ты, ты не хочешь обходиться с ними, как кто-то с тобой. А тебе уже сказали, где именно ты будешь работать?
- Нет. Это уже решено, но я не узнаю, пока не выучусь. Одно из нескольких: больница для людей с амнезией, прием эмигрантов на Землю, криогенная лаборатория или … или работа с детьми…
- Ты боишься, что тебе достанется именно этот вариант?
- Да! Но и прочие ни чем ни лучше. Я в любом случае буду решать за человека. Определять его судьбу, лишая выбора, свободы.
- А если многие будут этому рады? Потому что не нужно выбирать, все решают за тебя.
- Может и есть такие дураки. Может даже их и много. Но есть те, кто привык думать за себя. Кто ценит свободу воли и выбирает сам. Я не хочу принимать решения за них.
- Да. Но даже в этой ситуации у тебя есть выбор. Ты можешь быстренько проглядеть по диагонали то, что тебе советует компьютер и не вчитываясь повторить его решение. А можешь потратить свое время, силы, нервы, но выбрать для кандидата судьбу, которая ему подходит. Ты на самом деле поможешь ему, направишь куда нужно. И помимо этого, ты займешь место того, кто принимал бы решения не думая. Вот такая дилемма.
- Не слушая технику. А кто в таком случае будет принимать решение, только я?
- Да.
- Этой ответственности я не выдержу. Я не могу сама решать все. А если я ошибусь и выберу совсем не то, что нужно, подменю человеку судьбу. Я не могу пойти на это. Слишком много для меня.
- Ты очень сильная, Лила. Самая сильная, из тех кого я знаю. И еще – ты смогла сохранить сострадание. Ты справишься, иначе не может быть. Ты умеешь принимать на себя ответственность.
- Не знаю. Не уверена, что я выдержу. Но определенно стоит попробовать, чтобы другие не повторили моей судьбы…
- Вот это уже и впрямь ответ взрослого человека. У тебя все получится. Это называется, свои правила в чужой игре.
- Все равно, слишком тяжело. Рассчитано почти все: где мне жить, где работать, когда приходить и уходить, многое другое.
- Ты может удивишься, но так почти у всех. Даже тот, кто сам выбирает судьбу, выбирая себе дело, он может выбрать насколько ограничить свою свободу, но он не может избавиться от ограничения совсем. Это и есть взрослая жизнь. И это неизбежно.
- Я понимаю. Я уже смирилась, просто – грустно.
- Нельзя навсегда остаться ребенком. Мне говорили это часто, но понимать я начал только сейчас. К тому же, ведь есть и другие стороны. Извини меня, но ты выглядишь очень одинокой. А теперь у тебя будет возможность найти новых друзей, только от тебя будет зависеть – сделаешь ли ты это. Некоторые вещи не регламентируются…
- Наверное. Может и впрямь не все так плохо…
- И вот еще что. Ты сейчас думаешь, что твоя жизнь расписана до самой старости и никаких изменений не предвидится. Жизнь, она совсем не короткая, а уж сколько в ней всего может произойти и измениться – просто не передать словами. Только ты должна быть готова ухватиться за шанс управлять своей судьбой. Должна быть готова рискнуть. И главное – ты должна не пропустить момент, когда судьба постучится в твою дверь.
- А ведь ты прав. Не все закончилось с этим решением, еще многое впереди. Я просто не хотела видеть. Но это будет сложно…
- Да. Такая уж у тебя собственная судьба – не идти легкими путями.
- Ты прав. Но лучше своя трудная судьба, чем простая, но навязанная кем-то. Я уверена в этом.
Несколько минут они шли молча. Все еще в тишине подошли к автобусной остановке. Лила нарушила молчание:
- Вот мы и пришли. Слушай, извини, что нагрузила тебя всем этим. Большое спасибо что выслушал и попытался помочь, мне действительно теперь легче.
- Какие извинения? Я твой должник. Если бы я мог помочь тебе делом, я бы так и сделал, но к сожалению, сейчас я могу только советовать.
- Этого вполне достаточно. Я на самом деле стала несколько иначе на все это смотреть. О, а вот и автобус катит. Ты поедешь?
- Нет. Мне в другую сторону.
- Жаль. Огромное спасибо тебе за все. Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся вновь.
- Кто знает? Жизнь - штука непредсказуемая… Вместо прощания я тебе вот что скажу. Здесь одна дорога, однако на самом деле, пути у тебя два. Принять, что тебе назначено и просто смирится, либо же попытаться на этом месте сделать все, чтобы помочь другим и ждать своего шанса. Первый случай означает скуку, злость, ненависть. Второй – усталость, тяжелую ответственность и постоянный страх ошибиться. Для тебя, похоже, действительно нет легких путей, но ты вольна сама выбирать из двух тяжелых.
Как раз подъехал почти пустой автобус, раскрыл двери. Лила шагнула в них, обернулась на пороге чтобы сказать:
- Да. Ты опять прав. Я уже решила, я надеюсь, что справлюсь. Прощай.
- До свиданья.
Двери закрылись за ней. Автобус начал движение, чтобы тут же замереть на месте. Вместе со всей остальной реальностью. Очередной этап был завершен…

Два часа до нынешнего момента…

Корабль снизил скорость со сверхсветовой до первой космической уже в границе орбиты Луны. Это было строго запрещено всеми инструкциями по пилотажу. Но единственный человек из экипажа, знакомый с этими инструкциями пребывал без сознания, а тот, кто занял его место, на такие мелочи внимания не обращал. Тем более, в подобной ситуации.
- Говорит центральный диспетчер Нового Нью-Йорка. Борт «Планет экспресс», вы нарушили правила движения в околоземном пространстве. На вас будет наложен соответствующий штраф. Однако вам разрешается проследовать по заданному маршруту орбита-офис Планет экспресс.
- Да черт бы с ним, со штрафом! Так, гм… Говорит Филипп Фрай, помощник капитана корабля «Планет экспресс». У нас чрезвычайная ситуация. На борту пострадавший. Запрашиваю коридор до любого госпиталя в пределах города.
- Это требует времени. Оставайтесь на орбите, мы проведем консультацию и свяжемся с вами в течение трех с половиной часов.
- Это заместитель помощника капитана Бендер Родригес. Слушай, дамочка за пультом, тебе же ясно сказали, у нас форс-мажор. Поверь на слово, нам на твои правила наплевать с высокой орбиты, благо мы и так здесь висим. Так что или ты через две минуты даешь нам коридор, или мы пройдем на бреющем полете над вашей диспетчерской на двух третях световой. Вас там всех сдует к такой-то матери! Справишься, приятель?
- Да как два байта… Лила еще в прошлый раз так хотела сделать. Правда я могу не рассчитать высоту, и мы их еще и днищем зацепим…
- Даю коридор! Борту «Планет экспресс» разрешается проследовать до Центрального госпиталя Нового Нью-Йорка. Но учтите, это все наглый шантаж и вы за это ответите…
- Он самый. А отвечать мы не будем. У нас даже права на пилотирование нет. Вперед, Фрай, приземляйся прямо на стоянку.
- Черт, всегда не любил сажать корабль. Ну ладно, надеюсь, от больницы останется достаточно. Борт «Планет экспресс», захожу на посадку!…

[Nick_96]

Глава 4. 23 года.(2998 год)

«Ох-х-х, еще немного, и я сойду с ума вместо нее. – Думал Фрай, уже привычно ожидая «загрузки» реальности. - Как же это сложно все. Но деваться некуда. Любопытно, я ей понравился. Похоже, она на самом деле неравнодушна к музыкантам и певцам. Не забыть на следующую вечеринку в Планет Экспресс приволочь караоке и спеть с ней вместе… Так, ей было уже семнадцать. А дальше что, ведь мы все ближе к нашей встрече? Страшно-то как… А если там будет один из эпизодов со мной? И что я сделаю? Интересно, как бы все это выглядело, попади я под удар вместо нее…?»
Все кругом стало реальным снова. Место было вполне узнаваемым - Центральный парк Нового Нью-Йорка, пусть и один из самых глухих его закоулков.
«Центральный парк? Не припомню здесь ничего такого… И где она, или мы?»
Возникли звуки далеких голосов и пения птиц. Солнце еще не слишком высоко, но уже серьезно припекает – утро лета или поздней весны. А потом он услышал рядом:
- О, Лила, ты меня дождалась.
«Это не я. А кто тогда?» - Фрай тихо прошел несколько шагов в сторону, откуда слышался этот голос, осторожно выглянул из-за дерева. Здесь обнаружилась уединенная скамейка, почти закрытая деревьями со всех сторон. Лила сидела здесь, почти такая же как всегда, может чуть моложе. И какой-то парень только что подошел к ней.
- Да ладно, Шон, ты почти не опоздал. Подумаешь, полчаса…
«Шон?! Похоже, в этот раз у меня будут серьезные неприятности!» - Фрай быстро оглядел незнакомца: на вид лет 25, полноватый, излишне бледный, сильно сутулится. Одет аккуратно, но без стиля – просто стандартный полуделовой костюм. В левой руке он держал футляр, похоже, с саксофоном. «М-да, не Аполлон. Да ты на себя посмотри, тоже мне, звезда экрана. По сравнению с ним – так еще и ничего. Хм, что это у него с собой? Неужели парень тоже покорил ее музыкой?»
- Извини, дела задержали. В качестве извинения, позволь сыграть для тебя. Я написал это специально для нашей сегодняшней встречи.
- Ну разумеется, я обожаю твою игру. Тем более – особое произведение.
Шон сел на скамейку рядом с ней, достал саксофон.
- Это для тебя.
Он начал играть. Фрай завистливо присвистнул, разумеется мысленно, чтобы не выдать своего присутствия. До подобного уровня ему было еще далеко. Но хоть и не в силах повторить, оценить игру он мог достаточно профессионально. И еще - он понял, что они расстанутся именно сегодня. «Очень интересно, грустная и одновременно радостная композиция. Самое главное – что же тут от души, а что – от рассудка? Играет для нее грустно, но прорывается искренняя радость? Или хочет играть весело, но из глубины души идет грусть? Черт, какие мысли вызывает музыкальное образование…»
- Очень красиво, Шон. Как ты назвал ее?
- «Прощальная». Я хотел сказать тебе… В общем, ты замечательная… Но… Нам надо расстаться. Это мой подарок на прощание…
Лила смотрела на собеседника, широко распахнув глаз. Наконец она смогла выдавить из себя:
- Т-ты, ты верно, шутишь?
- Нет. Никаких шуток. Я должен расстаться с тобой.
- Но почему? В чем дело? Тебе что, нужно куда-то уехать, или ты будешь очень занят…? В чем причина?
- Почему ты все усложняешь всегда? Я остаюсь здесь. Просто нам не нужно больше с тобой встречаться, вот и все. Просто, на самом деле…
- Из-за чего? Что я сделала не так?! Я думала - мы друзья? – В ее глазу начали появляться слезы.
- Ты ни при чем. Лила, послушай, ну зачем ты все усложняешь? Почему не можешь просто кивнуть и принять отказ? Я… Я хотел просто оставить тебе сообщения на автоответчике, чтобы все было легко. Но я ведь назначил свидание… Я специально выбрал это место, чтобы ты не могла найти, я ждал полчаса, надеясь что ты уйдешь… Ну зачем ты все всегда усложняешь… Ты меня дождалась. Зачем…? Но я ведь пришел, я написал для тебя это… Почему ты не можешь просто согласится со мной, к чему это все?
Она уже плакала, не замечая того. Смогла произнести:
- Но… но… Но ведь расстаемся «мы». Ты и я… Наверное, я могу знать – что же случилось?
- К чему тебе это? Не усложняй…
- Полагаю, мне нужно это знать…
- Сама попросила. Я наконец-то нашел нормальную работу. Я познакомился с нормальной девушкой. Я был бедным музыкантом, жил как придется, ты вписывалась в мою жизнь идеально. Но сейчас я хочу стать нормальным человеком. Начать нормальную жизнь. И там уже нет места для одноглазой инопланетянки – офицера по разморозке доисторических придурков. Вот так вот…
Лила была в шоке о таких слов, она не могла выговорить ни слова.
- Ты сама попросила. Что ж, прощай, Лила. Дело не в тебе, я все тебе и так прощал. Просто нам теперь не по пути…
Он встал и быстрым шагом направился к выходу. Шон так и не обернулся, наоборот - он облегченно вздохнул, обретая все более уверенный шаг. Фрай невероятным усилием воли удержался от того, чтобы догнать этого человека и отработать на нем несколько продемонстрированных Лилой приемов рукопашного боя. Однако это было бы очевидным вмешательством. Если его выходка с пением дуэтом еще проскочила, поскольку Лила сама согласилась на него, то сейчас этого добиться не удастся. И он просто все завалит, так и не сумеет ей помочь. Такой была единственная мысль, остановившая его – в настоящем он ей ничем не поможет, поступив подобным образом. Фрай лишь проводил бывшего кавалера Лилы взглядом, не обещающим последнему ничего хорошего, если они когда-нибудь встретятся в реальности.
Он опять посмотрел на Лилу, по-прежнему стараясь казаться незаметным. Впрочем, особой необходимости в этом не было – она сейчас не обращала внимания на происходящее вокруг. Она тихо, почти беззвучно плакала, спрятав лицо в ладонях.
«Ну и что мне сейчас делать? Просто к ней подойти и сказать … что? Кем представиться? Опять эта ложь, я не хочу ей больше лгать, но выхода иного нет. Ложь во спасение – этими словами часто прикрывают любой обман. Разница в том, что я четко знаю последствия раскрытия ей правды, это не догадки, а точная информация. Но разве от этого легче? Так, хватит самокритики, пора действовать. Неизвестно, сколько времени я уже потратил и сколько у нас еще осталось».
Выйдя из-за дерева, Фрай как можно тише приблизился к скамейке, встал рядом, изображая всем своим видом, что готов ждать сколь угодно долго. Слушать ее плач было пыткой, но он ясно понимал, что говорить что-либо пока бесполезно. Он сложил руки за спиной и с трудом заставил себя смотреть вверх, на верхушку одной из елей. Он не мог бы сказать точно, сколько продолжался этот очень тягостный караул. Просто в какой-то момент его окликнул все еще немного дрожащий голос Лилы:
- Из-извините меня. Вы кого-то ждете, а я … заняла ваше место?
Фрай посмотрел на нее, изо всех сил пытаясь сохранить на лице вежливо-заинтересованное выражение, без признаков лишней сейчас жалости. Сказал с почти неразличимым участием:
- Нет, что вы. Ничего подобного. Просто, в некотором роде – я выполняю долг.
- Вы полицейский?
- Нет. Я не нахожусь на какой-либо официальной должности. Однако это место, как бы вам сказать… В некотором роде, оно в моей компетенции.
- Простите меня, я уже сейчас ухожу…
- О, это вовсе необязательно. Это ведь не частные владения. Просто, оно и в особенности находящиеся здесь находятся в моей компетенции, некоторым образом.
- Что-то я не понимаю. У вас есть документы на это…
- Разумеется, нет. Всего лишь мой долг. Мое личное дело, пусть оно и затрагивает оказавшихся здесь…
- Ну-ка, поподробней. – Фрай видел, как Лила напряглась, готовясь к отпору. Зато она немного отошла от потрясения, слезы уже высохли.
- Оставьте это. Я может и странный парень, но я не какой-нибудь маньяк, отлавливающий жертв в парке. Даже будь я маньяком – подумал бы трижды, прежде чем напасть на вас. Разрешите мне объяснится?
- Пожалуйста. Мне все равно теперь некуда спешить, почему бы и не послушать вас?
- Такое дело. Это место в парке - оно не простое. Его очень часто выбирают для ситуаций, похожих на вашу.
- Вы подслушивали?!
- Нет. Какой в этом смысл? И так все очевидно после взгляда на вас, уж простите. Подобное здесь происходит регулярно. Я считаю своим долгом присутствовать тут.
- В первый раз встречаю парня, которому нравится смотреть на женские слезы. Остальные их ненавидят. А вы оказывается не просто маньяк…
- Вы сделали поспешный вывод. Я здесь не для того что смотреть и наслаждаться чужым горем. Я желаю помочь людям. Больше этого сделать некому. Что же касается слез – я не слишком люблю их. Но порой, они во благо.
- Очень интересно… Что же замечательного вы находите в плачущей девушке?
- Ничего. Я только про слезы, а не про их причины. Порой обиду, гнев или тоску просто не удается держать в себе. Они столь велики, что разрывают душу. А слезы – хороший способ выпустить их наружу, а не копить в себе, чтобы они не сожгли вас. Разумеется, нужно уметь выбрать причину и не превращать их в оружие, но думаю вы меня понимаете.
- Пожалуй. А вы поэт. И главное – что вы говорили о помощи?
- Куда уж мне до поэзии. А вот что касается помощи… Я взял на себя обязательство помогать таким как вы. Уж как могу, исполняю его.
«Ну я и мерзавец! Как на месте-то не сгорел? Уж какой есть. А как еще, что еще я мог сказать ей?! Да, подло прикрываться подобной историей, но что поделаешь. Я должен спасти ее, остальное – пусть останется на моей совести. В конце концов, это затрагивает только меня, я не использую никого реального. Только почему легче от этого не становится…?»
- Вы полагаете, мне нужна помощь? А может все это с несколько иной целью, а? Девушку бросает парень, а тут вы, весь в белом, красавец и утешитель. Девушка тает, вы получаете удовольствие. Может и в прямом смысле этого слова…
- Логичное предположение. – Оскорбленным Фрай не выглядел. – Но все обстоит немного по-другому. Ваше право – верить или нет. Я знаком с прекрасной девушкой, с моей точки зрения – просто идеал. Но я не мог ей об этом сказать. Положился на судьбу, ждал подходящего шанса, тянул время… А недавно вот мы с ней поссорились. В результате, она попала в крупные неприятности. Я хочу в некотором роде оправдаться, загладить вину…
- Но разве не будет куда лучше, если вы непосредственно поможете ей?
- Будет. Я и так делаю все что только в силах. Но несмотря на это, мне постоянно кажется, что я делаю недостаточно. Не знаю, поймете ли вы… Можно совершать действия с точки зрения логики. Все просто и ясно. А можно пытаться помочь с точки зрения веры… Например, я верю, что выручая других, я в тоже время заглаживаю свою вину перед ней, помогаю ей. Вам может показаться странным… Да наверное так оно и есть, глупо это все… по-детски… Но я не могу иначе.
- Думаю, что понимаю. Хотя логика всегда была мне ближе. Но почему именно так? После всего, вам может лучше поговорить с другими парнями?
- Уж так я выбрал. Нередко все происходит не из-за подлости или злости, а просто из-за непонимания. Я пытаюсь быть собеседником для вас, объяснить, почему мы так поступаем, может попытаться их оправдать или попросить за них прощения… Такое вот «служение»… Несерьезно… Но так уж вышло…
- Нет, это вовсе не глупо. Вы приняли на себя ответственность. Это странно, но не глупо и точно – не детский поступок. Я не знаю… Вы мне все рассказали. Думаю, наверное мне тоже нужно довериться вам… Вы – странный, но я думаю, что вы добрый человек. Вдруг, на самом деле поможет.
- Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Я не священник и не судья – я не прошу абсолютной искренности. Просто собеседник. Я думаю, не так много людей, с кем могли бы вы поговорить.
- Тут вы правы.
- Как будет удобней. Так что же с вами случилось? – Фрай так и остался стоять, не решившись сесть рядом.
- Все банально, если подумать. Мы познакомились с Шоном в баре, он там выступал. Мне понравилась его игра, его талант, а потом и он сам. Он был приветлив. Он не шарахался от моей… хм, внешности. И он был искренним, честным. В общем, мы начали встречаться. Хороший парень. Правда, он часто впадал в уныние, грустил – в наше время даже талантливому музыканту трудно найти работу. Он играл в барах, подрабатывал где-то, старался выбить себе приличное место – но никак не получалось. Мне его было искренне жаль. Можно сказать – я была его утешением, он мог часами играть лишь для меня, а потом с новыми силами отправляться на поиски. Я гордилась - творческий человек, не такой как другие, и рядом со мной. Я – простой чиновник, далеко не самого высокого ранга и не на самой значимой должности. Наши отношения складывались удачно. И тут вдруг это… Он сказал, что нашел нормальную работу, познакомился с нормальной девушкой и хочет начать теперь нормальную жизнь. Почему? Почему он так поступил? Что я сделала неправильно…? – Было похоже, что она собирается заплакать вновь.
- Каждая история уникальна, но во всех них есть что-то общее. Давайте попробуем разобраться для начала. Я не хочу судить о человеке лишь по чужим словам… Я не могу сказать, любил ли он вас, или вы были ему нужны только как источник вдохновения и утешения. Может быть как то, так и другое. Что же касается последнего его поступка, то боюсь, трактовка здесь достаточно однозначна. Ваш … друг решил начать новую жизнь. Которую он считает нормальной, хотя на мой взгляд, такого и не бывает. И перед тем как начать жизнь новую, он решил для начала расстаться со старой. Вместе со всем, что ее составляло. Его старая работа, его старые друзья. Его старая девушка, то есть – вы. Поверьте мне, невозможно полностью расстаться с прошлой жизнью, и где-то он, я уверен, пошел на уступки, что-то сохранив из прошлого. Однако с сожалением замечу, вы не относитесь к тому немногому, что он готов хранить, не смотря ни на что.
- Но как такое может быть? Решать бросить меня или взять с собой. Как будто при переезде в новый дом… Я же не вещь, не собачка комнатная?! Как он мог? Как он мог…
- Извините меня. Но боюсь, все обстоит именно так. Его тоже можно понять, в некотором роде. Если взглянуть с его точки зрения…
- Что называется, спасибо за утешение. Вы так всем «помогаете»?
- Я сказал, что это с его точки зрения. С точки зрения, например, моей, он поступил очень непорядочно. Вы – хороший человек. Он должен был упрашивать вас пойти с ним. Думаю, что парень мечтает быть таким как все. Он решил, что достаточно наигрался, пора распрощаться с молодостью и начать серьезную жизнь. И если в его понимании юность – веселая, пусть и бедная жизнь музыканта, куча друзей и необычная подружка, мои извинения… То жизнь взрослая – работа в офисе, обычная жена-домохозяйка, пиво по вечерам, футбол по воскресеньям. «Все как у всех». Вы в эту схему не вписывались. Слишком яркая личность. Слишком необычная. Я говорю сейчас вовсе не про внешность, хотя и ее нельзя не принимать в расчет. Он испугался.
- Бог ему судья. Но почему именно так? Если он меня любил… Он бы мог попробовать объяснить…
- Если любил… А если – нет? Я сомневаюсь, что если бы он любил вас, то не нашел бы вам место в своей новой реальности. Не знаю… вы были нужны ему, и в тоже время нуждались в нем сами. Не мне решать, но я не уверен, что это и есть любовь…
- А что тогда любовь такое?
- Эх, если бы я знал ответ на этот вопрос, то я боюсь, что не стоял бы здесь сейчас. – Фрай грустно улыбнулся. - Я бы изменил свою жизнь в нужную сторону намного раньше. Если бы…
- Ясно. Что ж, в каком-то смысле мне действительно стало лучше. Появилась ясность, я разобралась с его мотивами. Вот только нужно ли мне это было?
- Вы полагаете, недоумение и растерянность лучше?
- Как знать… Это бы прошло. Со временем. Я бы думала, что это моя ошибка, но зато я бы смогла начать отношения заново … с кем-нибудь другим. А теперь… После этого… Я не знаю. Смогу ли я когда-нибудь полюбить вновь, я не знаю… Даже просто завести приятельские отношения. Просто, доверится кому-нибудь. Вы – не в счет. Мы поговорим, я уйду, а вы останетесь здесь. И мы никогда больше не увидимся. Не так ли?
- Вы правы. – Он кивнул.
- Вот. А доверится кому-нибудь, кто будет рядом… Не уверена, что теперь это у меня получится…
«Да-а-а, вот он похоже, тот самый синдром Икари. Что ж я дурак не спросил, как его лечить-то надо? Опять приходится брать решение на себя, мне это уже надоедает».
- Теперь вы в каждом будете видеть лжеца, а в каждом предложение обман, так? Вы будете бояться сблизиться с человеком, ожидая, что он обманет вас и причинит боль. Вы решили, что одиночество – менее неприятно. Что лучше избежать боли, не давая возможности причинить ее вам, убегая от ее источников. От других людей. Мне кажется, я правильно излагаю ваши мысли?
- Да, похоже, вы тут давно «служите». Все так, все так… Я действительно начинаю думать подобным образом. Это не первый раз происходит в моей жизни, раньше тоже бывало. Но впервые я сблизилась с человеком настолько сильно…, и впервые мне было так плохо, когда он меня предал. Действительно, чем больше доверие – тем хуже. А когда я одна – мне хорошо. Никого нет рядом, не от кого ждать подвоха…
- А одиночество?
- Я к нему привыкла. Не самая большая плата за покой. Вполне приемлемая…
- Но это – только один путь. Я не могу сказать, что он самый лучший, или что он идеален для вас.
- Вы мало знаете обо мне.
- Да. Но даже этого достаточно, чтобы понять – одиночество, это не для вас. Вы сильная личность, но даже вам нужен кто-то рядом. С кем можно просто поговорить. Обсудить проблемы. С кем можно разделить горе и поделится радостью. Кто позаботится о вас. Кто предостережет, поддержит, обережет.
- Я не уверена… Я обходилась и без этого всю свою жизнь. И потом – как быть со страхом? Я не скоро решусь просто кому-то поверить снова. Не говоря уже о том, чтобы доверить свои чувства.
- Что ж, здесь я прекращаю чувствовать себя беспомощным и попытаюсь вам помочь. А что касается вашей привычки к одиночеству… Однажды случится так, что на вас навалится столько проблем разом, что вы их не сможете решить. Одна. Вы не справитесь со всем, и я не могу сказать, что произойдет дальше. Последствия могут быть самыми печальными.
- Не уверена. Я вполне могу преодолеть что угодно. Даже не окажись здесь вас, я бы справилась с этим, может дольше и болезненней – но сама.
- Вы считаете это подходящей платой за вашу самоуверенность и независимость? Ну а теперь, поговорим о решении. Вариант номер один – уже описанный, полное одиночество. Вариант номер два, он же иная крайность – полное доверие всем и каждому. Вопреки всему. Никаких барьеров, полная открытость миру и окружающим.
- Но это же совершенно нереально!
- Почему? Реально. Однако, для этого нужен совсем другой характер, не ваш. От вас бы этот путь потребовал невероятно устойчивой психики и титановых нервов. Ничего тут не могу сказать. Вариант три, круг общения. Вы выбираете несколько человек и уровень доверия для них, небольшой… Вы доверяете им всем одинаково, …одинаково слабо, но все же. Это годится разве что как временная мера, но все-таки…
- Не знаю… Кажется, это не решение. Такой выход только распределяет проблему, размывает, не устраняя ее.
- Но ведь со временем вы можете начать верить кому-то больше, чем другим. Это все логика. Теперь версии нелогичные, но временем проверенные. Доверие к тому, кто похож на вас характером. Доверие к тому, кто думает как вы. Доверие ответное – тому, кто верит вам. Но это все мелочи. Самое главное, вы должны просто научиться доверять, не ожидая подвоха и нового обмана. А кому – вы уже решите сами.
- Вы неплохо объясняете, но так и не посоветовали ничего конкретного?
- А здесь не может быть верного рецепта. Нет точных путей и готовых ответов. К тому же – каждый выбирает по себе. Как смысл жизни. Или любовь. Они есть, но для каждого свои. И совсем без них обойтись нельзя, хотя неприятностей от них невероятно много.
- А вы думаете, оно того стоит?
- Несомненно. Раз уж мы сегодня обо мне говорили… Та, которую я люблю… Я влюблен в нее уже три года. Но она считает меня ребенком. Может даже ждет, пока я повзрослею, но сейчас… Нет. Мои чувства они считает столь же несерьезными, детскими. А все только потому, что я не могу складно ей все объяснить, теряюсь при ней и начинаю молоть чепуху. Вот так все обстоит. Но. Даже при таком положении дел я счастлив. Я рад видеть ее каждый день. Я рад слышать ее голос, что бы она не говорила. Я в восторге, когда она улыбается мне. Я стараюсь делать для нее все что возможно. В моей жизни есть смысл, если она рядом. И я счастлив, когда думаю, что однажды мы будем вместе. Скажите мне, вы готовы променять все это на спокойное одиночество, существование лишь ради себя, отдельно от мира? Это даже не жизнь робота, ведь и они умеют любить, являясь нашим подобием. Я не знаю, как и назвать это…
Лила, немного завороженная этим монологом помотала головой в растерянности. Потом сказала:
- Это прекрасно, мне бы хотелось, чтобы у вас все закончилось хорошо. Мне жаль ее, если она не замечает всего этого. Да. Но это вы. А это я. У меня нет ничего подобного. Мне казалось что было, но сегодня я поняла – что только казалось…
- Но подобное будет и с вами. Однажды. Или правильнее сказать – может быть. Если вы не откажетесь сейчас от возможности быть нормальным человеком, после одной ошибки. Если вы не откажетесь от своих чувств… То однажды вы найдете свою настоящую любовь. Или он вас найдет. Но вы сами должны быть готовы полюбить.
- Трудный выбор…
- Такова наша жизнь. Если и есть в ней легкие дороги, то они предназначены для кого-то другого. Ни с кем не общаясь и не терпя неудач, вы не научитесь разбираться в людях, тут уж ничего не поделаешь.
- Спасибо. – Она встала. – Вы помогли мне разобраться в себе. Знаете… я думаю, что сегодня вы продвинулись в исполнении своего долга. В чем-то оправдались перед ней. Я хотела бы пожелать вам удачи. Хочется предполагать, когда-нибудь мы встретимся вновь, и она будет с вами … да и я, надеюсь, буду не одна…
- Значит, вы сделали выбор?
- Да, пусть это и тяжело, но так будет правильней…
Стоп-кадр. Лила замерла посередине движения, так и не отвернувшись, чтобы уходить. И снова лишь туман и пустота.

[Nick_96]

Глава 5. 28 лет.(3003 год)

«У-ф-ф-ф!! Ну и дела. Чувствую, что после всего этого я могу устроиться к Биркину ассистентом. Или, что вернее – пациентом в палату с мягкими стенами… Ладно, потом я отдохну, а сейчас нельзя расслабляться. Положение как в анекдоте прямо: хорошая новость – осталось всего одно испытание, плохая – еще целое одно испытание… Ох, чувствую теперь мне точно не убежать от воспоминаний совместных. Надеюсь, у меня будет хоть какой-то шанс, обидно проиграть на финальном этапе».
Вокруг было довольно темно, но Фрай все же узнал обстановку. Гостиная в доме родителей Лилы. Зато в этот раз ему не пришлось никого искать – Лила была здесь, ее родители тоже, себя он обнаружил на куче хлама в углу, в полном соответствии с произошедшими событиями, то есть, он занял место себя прежнего. Реальность ожила. Донесся свист набирающего заряд пистолета в руках девушки.
- Стой! Не стреляй! – Крикнул Фрай. Пока он не стал вмешиваться, позволяя себе действовать в соответствии с воспоминаниями Лилы.
Дальше все шло, также как было в действительности. Воссоединение семьи. Короткая сумбурная беседа – все были слишком растеряны, чтобы о чем-то говорить нормально. Вскоре Фрай собрался уходить, он не хотел мешать семье. Лила собралась остаться здесь. Однако решила проводить его к выходу на поверхность. К тому же, это давало ей возможность немного прийти в себя, сейчас она просто не могла беседовать спокойно, впрочем, как и ее родители.
Они шли вдоль канала, наполненного какой-то ядовито-зеленой светящейся жидкостью, называть которую водой было бы опрометчиво. Подземный город словно вымер, казалось, они были здесь одни. Только через два квартала Лила нарушила молчание:
- Это невероятно… Я нашла своих родителей, которых искала долгие годы. Нашла совсем не там, где предполагала… И едва их не убила… - договорила она шепотом.
В тот раз, в реальности, Фрай просто пробормотал что-то необязательное, вроде «да, бывает же такое», и на этом их разговор прекратился. Сейчас он себе такого позволить не мог.
- Лила, все очень не просто. Тебе нужно разобраться в своих чувствах, иначе тебе непросто будет общаться с ними. Да и наедине с собой…
- Ты прав. – Она посмотрела на друга немного удивленно. – Мне сейчас тяжело, мне нужно понять… Все так резко изменилось, в одно мгновение. Весь мой мир… Мне нужно разобраться…
- Я бы хотел тебе помочь. Боюсь, ты не справишься одна. Пожалуйста, не отвергай мою помощь.
- Но зачем? И как ты мне поможешь? – Она удивлялась все больше.
- Лила, посмотри правде в глаза. Я и Бендер – твои единственные друзья. Я твой друг и хочу тебе помочь. Я – тот кто много о тебе знает, а значит я могу тебе помочь разобраться со всем свалившимся. Я постараюсь тебя понять.
- Ну хорошо. Попробуем. Хотя бы, просто не мешай.
- Да. Так в чем проблема? Ты же говорила совсем недавно, что счастлива? А теперь сомнения.
- Хорошо, постарайся меня понять. Я сама пока не очень понимаю… Ты знаешь, что я выросла в приюте. Я ничего не знала о своих родителях, у меня был лишь этот браслет. Мое отношение к ним менялось с возрастом… Сначала была детская обида – «за что они меня оставили?» Позже, когда я стала немного старше и уже научилась ненавидеть, пришла злость – «как они могли бросить меня?!» Значительно позже, когда я повзрослела, ее сменили вера и надежда: я верила, что они еще живы, может даже наблюдают изредка за мной, и я надеялась, что встречусь с ними однажды. Верной оказалась взрослая точка зрения. Вот только почему возникают из глубины души детская злость и обида…?
- Значит, то были только слова. А на самом деле, ты обижена на своих родителей?
- Да нет же! Извини… Я сама пытаюсь определиться… Все сразу, наверное… Я их и люблю и ненавижу… Мне как-то говорили про подобное. Если я правильно запомнила, это называется амбивалентность. Прямо противоположные чувства к одному и тому же человеку. Тогда я не поняла, как такое может быть. А вот сейчас… Со мной происходит именно это.
- Я тебя понимаю. И повторяю свой прежний совет – ты должна разобраться как можно скорее со всем этим, иначе такая двойственность отравит тебе жизнь. Не навсегда, но надолго. Ты должна понять, за что именно ты их любишь и за что ненавидишь. Я знаю, неприятно, больно, страшно, но это лучший выход.
- Да, как ни удивительно, ты снова прав. Это трудно, но я должна… Начнем с темного… Они бросили меня в детстве… Оставили в приюте… Я росла в одиночестве. Без любви, без внимания, без заботы и ласки. В окружении кретинов, которые издевались и смеялись надо мной. Которые вынудили меня стать злой. Ты же не думаешь, что я сама этого хотела?
- В одинаковом положении каждый выбирает свою дорогу. Ты тоже могла поступать иначе, но ты избрала путь, что казался проще. Тут есть и твоя вина, не перекладывай все с себя. И потом, они ведь объяснили свой поступок.
- А ты, оказывается, можешь быть жестоким. Не ожидала от тебя, честно…
- Да. Но даже это – для твоей же пользы. Чтобы ты смогла понять.
- Что касается объяснения – это уже светлая часть. Я понимаю их… Они хотели мне лучшей доли. Лучше быть наверху сиротой-инопланетянкой, нежели в канализации – мутанткой с живыми родителями. Они правы, отсюда бы я вряд ли смогла выбраться на поверхность. Это сложно, я согласна с их логикой разумом, но чувства не могут этого принять! Я полагаю, меня тоже…
- …можно понять. Вполне. Но ты упускаешь некоторые детали. Ты думаешь, что здесь не было бы твоих детских проблем? Взгляни на свое отражение, а потом на кого-нибудь из местных. Благодаря удаче и игре генов ты изменилась в минимальной степени. Везде где был выбор, он решался в пользу человеческой природы. Я рискну предположить, что здесь ты была бы окружена куда более сильной ненавистью и черной завистью, как «почти человек». Тебе бы не простили красоту. И потом, выросши здесь, ты бы здесь и осталась. Я уверен, ты смогла бы пробиться наверх, но даже тебе это удалось бы не скоро. Твои родители решили, что если ты будешь видеть солнце каждый день, оно стоит того.
- Хм, интересно. Об этом я как-то не подумала. Продолжим. Ты удивишься, но я не знаю, как мне теперь жить дальше…
- Потому что ты привыкла считать себя инопланетянкой?
- Нет. Ну это тоже, но не велика разница для меня. Что одно, что другое.
- А по-моему, так куда лучше. Ведь это значит, что теперь… когда-нибудь… ты можешь завести нормальную семью и что важно, … у тебя могут быть дети от обычного человека, тебе необязательно искать представителя собственного вида, потому что такового и не существует. А будь ты инопланетянкой, ты сама понимаешь…
- Д-да. Точно. – Она была теперь действительно растеряна. – Ты думаешь за меня; в голову даже не пришло. Ведь на самом деле…
- Так что, я за тебя рад.
- Спасибо. Но говоря, что не знаю как жить, я имела в виду иное… Я достигала всего в этой жизни сама. Только своими усилиями. А теперь с одной стороны, зачем все это было нужно? Если они были рядом все время? Если они могли помочь в любой момент? Для чего все мои старания? С другой же стороны, я предполагаю, что в чем-то они мне помогали, оставаясь в тени. Была пара моментов… И тогда, чего опять же стоят все мои труды… Если окажется что на самом деле это была их работа, мне все досталось даром. А я гордилась собой, тем что я сделала… Вся моя жизнь … выглядит чужой … и одновременно - несерьезной.
- Снова противоположности? Но здесь все более просто. Об их помощи ты можешь спросить родителей сама. Не думаю, что они откажутся рассказывать. Пусть и не все.
- Да, это на самом деле просто…
- А что касается твоих дел… Вот тебе простой ответ. Ты видела в их доме этот… музей. Как ты считаешь, они гордятся собой, как они удачно помогали тебе? Либо это гордость за свою дочь, которая многого добилась сама в жизни? И еще, насколько я знаю тебя… Не думаю, что ты принимала бы их помощь. Что ты отказалась бы пробиваться самой. Может кое в чем, но совсем немного. Я понимаю, для тебя было бы важно, чтобы возможность этой помощи просто была. Но это уже эмоции и дела прошлого. Тут можно лишь простить…
- И снова ты прав. Но раз уж мы дошли до подобных тонкостей… Они желали мне лучшей судьбы. Они давали мне возможность самой выбирать путь в этом мире и следовать ему. Для детства – я это уже приняла. Но почему они не открылись позже? В 16, 20, 25 лет? К чему было сохранять тайну и жить порознь?
- Ради тебя.
- Что? Не понимаю, ведь как раз наоборот…
- Они не хотели, чтобы ты стыдилась своих родителей. Они не хотели осложнять тебе жизнь. Ты знаешь, как наверху относятся к мутантам. К тому же, это могло сказаться на твоей карьере… Все-таки ты была государственным чиновником. И если инопланетяне есть даже в генералитете ДАП, то служащий-мутант, живущий на поверхности, это, учено говоря, прецедент. Они не хотели создавать тебе проблем. Их можно понять. И, думаю, не стоит за это винить.
- Да, я понимаю. Это все мелочи, небольшая плата за семью… однако и на эти мелочи стоит обратить внимание. Как мне быть теперь со службой?
- Не забывай, где мы работаем. Ты – самая нормальная из нас. Да и ты уже не последний человек в городе, мы много сделали для него, может и руководство пойти на кое-какие уступки. Об этом – не волнуйся.
- Пожалуй… Ну вот мы и пришли… Как раз вовремя, я разобралась со всеми проблемами, я теперь спокойно могу вернуться к своим … маме и папе. Теперь все будет хорошо.
Фрай кивнул ей. Очевидно, что он справился, он выполнил последнюю задачу. Однако вокруг него по-прежнему берег подземного канала, окраины поселения мутантов и ржавая лестница, ведущая к поверхности. И Лила не исчезла никуда. Либо он должен именно показать свой уход, подняться наверх. Либо у него просто есть немного времени, до завершения всей этой … операции. И в том и в другом случае он мог еще поговорить с ней.
- Лила, послушай. Не хочу тебя задерживать, ты спешишь, но подожди немного.
- Я слушаю тебя.
- Спасибо. Может ты не поверишь, но я много размышлял в последнее время. Ты часто говоришь, что я еще ребенок…
- Извини…
- Нет, все правильно. Это так. Я похоже начал понимать что ты имеешь в виду. Я не умею брать на себя ответственность. Я не могу поставить себя на чужое место, чтобы понять. Я не умею быть серьезным. Я не могу понятно сказать о том, что думаю. – Он помолчал. – Но я хотя бы понял это все. Я хочу все это исправить. Я хочу повзрослеть на самом деле…
- Что я могу сказать? Это неожиданно… Но ты определенно начал понимать. Эта беседа показывает, что ты уже на правильном пути. Главное – не сворачивать.
- Да. Твоя оценка для меня важнее всего…
«Я все еще здесь. И разговор идет правильно. Я думаю, что пройдя через все это, я могу получить ответ всего на один вопрос. Это уникальная возможность, другой такой не будет никогда… Да что я творю?! Это именно то, чего я избегал, о чем меня предупреждали… Хотя, это ведь только один вопрос. Я не навязываю ей мнение, я лишь спрошу. Это же только сон…»
- …я уверен, что смогу поступить как ты, двигаться по собственному пути не сворачивая. Но знаешь, сегодня ведь особенный день… Скажи, ты ведь наконец-то нашла, то что так долго искала? Ты наконец-то в семье. Я полагаю, теперь ты счастлива?
- Да. Теперь я счастлива. Можно сказать и так: теперь моя душа спокойна за свою семью и свое место в мире. Теперь можно больше сил направить на другие цели.
«Я имею право это знать. Я могу пойти на маленькую уступку, ради собственного и ее счастья. Именно так…»
- Я ожидал подобного ответа. Иные цели. Карьера. Увлечения. Личная жизнь… Знаешь, я долго думал… Не знаю как и сказать. Сегодня, ты нашла свою семью. Может быть, стоит завершить сегодня еще один поиск… Сегодня ты видела, что я могу быть серьезным. Потому, пожалуйста, дай мне один серьезный ответ на всего один серьезный вопрос… - Он выдержал небольшую паузу, будто набираясь решимости. Потом опустился на одно колено, убрав левую руку за спину, а правую прижав к груди. – Лила, ты согласна стать моей женой? – твердо и решительно задал он вопрос.
Она была в шоке, не могла произнести не слова. Потом смогла выговорить:
- Это невероятно… Т-ты, шутишь, так…?
- Я не шучу с твоими чувствами, Лила. Дай мне серьезный и простой ответ на этот вопрос, как ты умеешь.
Внезапно вокруг на миг потемнело, предметы вдалеке начали терять краски. Но похоже заметил это только лишь Фрай.
«Время. Или мой поступок. Но я должен получить ответ на этот вопрос!»
- Я… я… я… я не знаю что сказать…
Новое искажение, похоже все могло исчезнуть в любой момент.
- Лила, ты всегда сама решала за себя. Пожалуйста, выбери свой путь и сейчас. Один из двух. Я приму и то и другое. Но я должен знать ответ на этот вопрос.
Она все еще ошарашено молчала. Вокруг сгустилась темнота, только небольшой круг, включающий их двоих, оставался реальным.
- Какой путь ты выбираешь для себя? И для меня? Каков твой ответ?
Тьма накрыла и их. Фрай не был уверен, показалось ему, или он действительно расслышал в последний момент шепот:
- Согласна…

[Nick_96]

Эпилог.

- …и таким образом я не могу принимать единоличное решение. - Говорил доктор Биркин собравшимся в его кабинете пятерым сотрудникам Планет Экспресс. Собственно говоря, всего сотрудников здесь было семь, но двое из них находились без сознания и слушать его не могли. – Мы посчитали, что правильнее всего будет доверить решение этого вопроса вам, как их коллегам и тем, кто в курсе проблемы.
Две кровати с его нынешними пациентами были сдвинуты вплотную, чтобы уменьшить помехи вызываемые расстоянием для аппаратуры синхронизации. Все шестеро стояли вокруг, то и дело поглядывая на лежащих без сознания Фрая и Лилу.
- Я вас правильно понял? – начал Конрад. – Вы говорите, что все прошло удачно, но на последней стадии у вас что-то засбоило и они теперь в коме, да еще и с амнезией.
- Вы поняли меня неверно. Никакой комы, они оба придут в себя не позже, чем через полчаса. Также как и насчет сбоя нашего оборудования. Я не могу сказать, что там произошло. Парень вывел ее из-под атаки, но в самом конце уже на выходе что-то пошло не по сценарию. Картина неясна, или это сбой, или его ошибка – непонятно. Однако известен итог: амнезия на длительность приблизительно в 70 часов в прошлое от начала контакта. Они забудут последние три дня, если говорить просто. А также сам контакт, однако не его последствия.
- То есть? – уточнил профессор.
- Чтобы он там не натворил, изменения останутся. Для него в меньшей степени, но тоже вероятно будет воспринимать какую-то часть полученной информации как кусок своей памяти. А то и подсознания. Ситуация непростая. В таких обстоятельствах лучше не полагаться на случай, а принять взвешенное общее решение. Вам определять, собираетесь вы им все рассказать, либо же скрыть информацию и придумать версию, объясняющую их нахождение здесь.
- А в чем проблема? – Спросила Эми недоуменно. – К чему нам врать? Расскажем как есть.
- Не лучшая идея. – Заметил Фарнсуорт. – Прямой пси-контакт… Он прошел через ее воспоминания. Может Фрай все и забыл, но она будет предполагать, будто он помнит все это, уж не знаю, что там было в ее прошлом. Она может его возненавидеть.
- И мы решим еще кучу проблем. – Добавил Бендер. – Эта их глупая ссора – они забудут ее. Лила не будет помнить, что с ней случилось на Альтаире 6, а Фрай не будет винить во всем себя. Только не подумайте, что мне есть до этого хоть какое-то дело!
- Ты заботишься о них… - Умиленно сказала Эми.
- Укуси мой блестящий…
- Вы так решили. – Прервал робота доктор. – А как быть с объяснениями?
- О, это не проблема. С нашим-то опытом. – Уверенно сказал Гермес.

Фрай с большим трудом пришел в себя. Он чувствовал, что лежит где-то, но вспомнить ничего не удавалось. Зверски болела голова, буквально взрываясь от малейшего движения. Но он все-таки открыл глаза. Фрай ожидал увидеть что угодно. Кроме этого… Подушка, занятая кем-то знакомым: немного длинный нос, густая фиолетовая челка, прикрывающая закрытый сейчас один большой глаз. «Та-а-а-ак, похоже я точно пропустил что-то интересное. – Растерянно подумал он. Быстро провел рукой по ноге. – Кхм, я хотя бы одет. Это хорошо… или плохо, тут как посмотреть… Черт, я ничего не помню! Где мы вообще?!» В этот момент как раз проснулась и Лила. В ее взгляде полная растерянность постепенно сменялась гневом. Правда сказать она так ничего и не успела.
- О, вы вернулись, ребята. Мы уже начали волноваться…
Они одновременно повернулись на голос, попутно стараясь рассмотреть обстановку и присутствующих: явно больничная палата, все их коллеги и незнакомый человек в белом халате.
- Что произошло? – вопрос был задан одновременно.
- При заходе на посадку через грозовой фронт в корабль ударила молния. – Начал объяснять Зойдберг. – Вас сильно ударило током, вы провалялись без сознания пару дней. Сейчас вы в центральном госпитале.
- Но почему именно так? Места что ли нет? – снова одновременно.
- Поражение мощным током. Наведенные электромагнитные поля. Вы были рядом во время удара, потому вас нельзя было отдалять друг от друга некоторое время во избежание неприятных последствий.
- Но я ничего не помню! – и опять хором. Команда Планет экспресс начала удивлено переглядываться с психиатром.
- Последствия поражения. Вы возвращались из рейса, когда это произошло. Два дня назад.
- Странно это все… - вновь одновременно. – Перестань уже! – опять синхронно. Лила и Фрай переглянулись даже с некоторым страхом. Потом Фрай прижал палец к губам, она кивнула.
- И что это за ерунда с речью? – Теперь он сказал сам.
- Да, в чем дело? – Лила поддержала его.
- Похоже, остаточное действие все тех же полей. Пройдет скоро, не волнуйтесь.
Они с трудом встали. Лила грустно сказала:
- Черт, мне снился такой замечательный сон. Но я ничего не могу вспомнить. Эх, Your spirit and my voice…
- In one combined… - Машинально продолжил Фрай. Растерянно посмотрел на Лилу. Потом обернулся к Фарнсуорту. - Профессор, а у двух человек может быть один и тот же сон?
- Это нелогично и с точки зрения науки – полная ересь. То есть, почти наверняка – может.
- Тогда мне очень жаль, что я тоже ничего не помню. – Сказал Фрай. Потом добавил. – Ну раз уж мы в порядке, может, пойдем и отпразднуем выздоровление?
Команда отозвалась радостными криками. Эми сразу предложила:
- Давайте пойдем в ресторан Эльзара.
- У меня есть мысль получше. – Сказала Лила. – Пойдем туда, где мы еще ни разу не были всей компанией. Например – караоке.
- Лила, я не умею петь и боюсь зрительного зала!
- Хорошо, Фрай. Отвертеться все равно тебе не удастся, но ты хотя бы можешь выбрать первую композицию, чтобы не было так страшно.
- Ну ладно… Идем. Раз первым буду петь я… Ты когда-нибудь слышала о Фрэнке Синатре?


^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^
*Примечание, перевод англоязычных фрагментов:
Призрак оперы:
Лила:
In sleep he sang to me,        (Поет мне он во сне)
in dreams he came...           (Приходит в сновиденьях...)
that voice, which calls to me  (Этот голос, что зовет меня)
and speaks my name...          (И повторяет мое имя...)
And do I dream again?          (И сплю ли я опять?)
For now I find:               (Чтобы вдруг найти)
the Phantom of the Opera       (Призрак оперы)
is there -                    (Здесь - )
inside my mind...               (Среди моих мыслей...)   * (Наиболее точный перевод этой фразы - "Внутри моего разума", что также наиболее близко к сюжету. Но по-русски, не звучит... )
Фрай
Sing once again with me         (Однажды спой со мной,)
our strange duet...              (Наш странный дуэт...)
My power over you                (Моя сила рядом с тобой)
grows stronger yet...            (Только становится больше...)
And though you turn from me,      (И пусть ты отвернулась от меня,)
to glance behind,                (Но обнаружила за спиной,)
the Phantom of the Opera         (Призрак оперы)
is there -                       (Здесь - )
inside your mind...              (Среди твоих мыслей...)
Лила:
Those, who have seen your face,  (Тот кто видит тебя)
draw back in fear...             (Отступает в страхе...)
I am the mask you wear...        (Я скрою тебя...)
Фрай:
It's me they hear...             (Но они меня слышат...)
Вдвоем:
Your spirit and my voice,        (Мой голос и твой дух,)
in one combined:                 (Сливаются воедино)
the Phantom of the Opera         (Призрак оперы)
is there -                       (Здесь - )
inside my mind...                (Среди твоих мыслей)
Фрай:
In all your fantasies,           (Во всех твоих фантазиях,)
you always knew                  (Ты знала всегда)
that man and mystery...          (Человек и тайна...)
Лила:
...were both in you...           (...соединяются в тебе...)
Вдвоем:
And in this labyrinth,           (И в лабиринте этом,)
where night is blind,            (Где ночь слепа,)
the Phantom of the Opera         (Призрак оперы)
is there                         (Здесь)
inside my mind...                (Среди моих мыслей...)
(С)Это классика. Но автор вдохновлялся версией в исполнении Nightwish (время приводится по ней же).
-------------------------------
В тексте не цитируется прямо, но дважды упоминается "Fly me to the moon", Фрэнка Синатры, (не путать с "To moon and back" от Savage garden, хотя тоже песня неплохая) потому приведу текст:
Fly me to the moon               (Отнеси меня на Луну)
And let me play among the stars, (И позволь играть среди звезд)
Let me see what spring is like,  (Дай мне увидеть весну)
On Jupiter and Mars,             (На Юпитере и Марсе)

In another words hold my hand,    (Другими словами, возьми мою руку)
In another words baby kiss me,    (Другими словами, поцелуй меня)

Fill my heart with song,           (Наполни мое сердце песней)
And let me sing forevermore,       (И разреши петь вечно)
You are all I longed for,          (Ты, все чего я так хотел)
All I worship and adore,           (Все перед чем я преклоняюсь и восхищаюсь)

In another words please be true,    (Другими словами, будь правдива)
In another words I love you,        (Другими словами, я люблю тебя)